Глеб, воспользовавшись заминкой, сбежал, только его и видели. Не успела первая балка грохнуться с дерева, как ей вслед отправилась вторая. Максим молниеносно выставил вперед дрожащие от напряжения руки, в очередной раз создав над нами невидимый воздушный барьер. Горящая махина с пугающим громыханием врезалась в препятствие и мощью своего удара заставила Тихонова пошатнуться. Он выдержал натиск балки, явно направляемой чьей-то волей, и удержал барьер.
Это могла быть только Агния! Вряд ли Марк, обладавший тем же даром, стал бы нападать на нас исподтишка. Моя догадка подтвердилась, стоило лишь обернуться. Высокая фигура в черной мантии маячила неподалеку, размахивая руками. Горящие балки, когда-то служившие перекрытием разрушенной крыши здания, летели в разные стороны, повинуясь ее воле.
Агния целенаправленно метила в членов «Вязи». Одну из балок своей магией отбил Марк, от второй едва успел увернуться Януш, а третья заставила Марьяну съежиться за раскидистым кленом в надежде скрыться от горящей деревянной громадины. Она врезалась в массивный ствол дерева, но женщину не задела.
Агния неуклонно приближалась к нам. Я невольно втянула голову в плечи. Наверняка эти горящие балки были предназначены в отместку за нападение на Глеба. Зачем Оксане потребовалось поджигать его?! Решила разозлить всех членов Сопротивления до единого?!
Внезапно Агния уткнулась в невидимую преграду. Максим так и не убрал барьер, защищавший нас. Она подняла на Тихонова изумленный взгляд и прошипела:
– Боишься? Правильно делаешь. Нападете еще на кого-то из нас – умрете на месте.
– Я бы не спешил сыпать такими громкими заявлениями, – подражая ее интонации, парировал Тихонов. – К нам не так-то просто подобраться. Ты разве не ощутила это на себе?
Подкрепляя свои слова, Максим на пару мгновений закрыл глаза. Шаловливый ветер окутал Агнию и взметнул в воздух полы широкой мантии, но уже в следующий миг превратился в ураган, коконом окруживший ее хрупкую фигуру. Лишь когда девушка согнулась пополам, Максим милостиво выпустил ее из ловушки. Наверняка после такой демонстрации Агния желала нам троим долгой и мучительной смерти.
– Если бы за вами сейчас не наблюдали, я бы с тобой, инкуб, серьезно побеседовала, – прорычала она, сверля Максима полным бешенства взглядом. Ее белки глаз того и гляди норовили выпрыгнуть из глазниц.
Я затравленно обернулась в надежде разглядеть слежку. Неужели Марк?
– Кто наблюдает за нами? – отрывисто спросил Тихонов, так же внимательно озираясь.
– Хамелеон. Прячется за соседним деревом. Думаю, он слышал весь наш разговор, – в голосе Агнии проступило искреннее веселье. Эту мерзавку забавлял капкан, в который мы угодили!
– Тимофей, выходи! – вдруг рявкнула Оксана.
Агния, воспользовавшись сменой точки внимания, ускользнула во тьму. Быть свидетелем нашего позорного разоблачения она не пожелала.
Тихонов направился к дереву, и мы с Оксаной последовали за ним.
– Дружище, нехорошо наблюдать исподтишка, – голос Максима остался бесстрастным. Ни злости, ни страха. Ничего.
Еще секунда, и Тимофей показался нам на глаза. Ствол молодого тополя, служившего ему укрытием, не был еще достаточно широким, чтобы за ним мог беспрепятственно спрятаться человек... Правда, Тима и не был обычным человеком. Он мог пропасть из виду и в чистом поле.
На лице Тимофея играла легкомысленная ухмылочка. Он был слишком уж спокоен для творившегося вокруг светопреставления. Что хамелеон расскажет Марку?! Мое сердце от ужаса, казалось, замерло в грудной клетке. Одно слово Тимофея, и от руки Вяземского умрем мы все.
– Зачем ты следил за нами? – вкрадчиво бросил хамелеону Максим. – Марк приказал?
Они же друзья! Неужели Тима сдаст и его?! Эта испуганная мысль билась в голове раненым мотыльком.
Хамелеон окинул взглядом каждого из нашей троицы, и на его непримечательном лице расплылась широкая улыбка.
– Зачем следил? – протянул он. – Изначально по заданию князя, а позже – из любопытства. Я уже давно наблюдаю за вами. Заметьте, за это время я ни словом не обмолвился Вяземскому, что предателей в нашей штаб-квартире стало в два раза больше.
– Почему князь решил следить за нами? – вырвалось у меня. Зубы неистово стучали то ли от холода, то ли от страха.