– Он – не дурак, и никогда не доверял вам с Каировым полностью. Князь опасался, что вы наплюете на верность и переметнетесь к Сопротивлению, купившись на выгодные условия. Как видишь, он оказался прав. Уверен, даже сегодня Вяземский разделил вас из тех же соображений. Вряд ли Денис так уж незаменим в запугивании мелких царьков.
– Тогда почему ты ничего не рассказал ему? – недоверчиво спросил Максим.
– Потому что я не хочу быть шестеркой этих ублюдков, – голос Тимофея мгновенно переменился и теперь звучал угрожающе. – Однажды Марк бросил меня в карцер только за пожелание ему хорошего вечера. Этот психопат был в особо кровожадном настроении и почему-то решил, что я насмехаюсь над ним. Как после таких воспитательных мер можно быть верным тому, кто без зазрения совести переступает через тебя? Поэтому я прикрывал ваши походы на базу Сопротивления. Мне ближе такие идеалы, чем пожизненная служба Вяземскому. Да и предавать друга не хотелось.
– То есть, ты нас не сдашь? – с сомнением уточнила Оксана.
– Хотел бы – сдал бы сразу, – гордо вздернув подбородок, ответил Тимофей.
– Я в тебе и не сомневался, Фея, – протянул Максим и расплылся в язвительной усмешке.
– Значит, тебе тоже нельзя давать клятву верности, – пробормотала Оксана, не дав хамелеону возмутиться шпилькой Тихонова.
По моей спине пробежала новая толпа мурашек. Потенциальных жертв бескомпромиссной красной магии стало на одну больше.
– Я рассчитывал, что у вас есть план, как этого избежать, – протянул Тимофей, с сомнением оглядывая нашу троицу. На его лице медленно увядала самоуверенная ухмылка.
– Пока весь наш план заключается в надежде на Багрова, – ответил Максим, но продолжить ему помешал мужской вопль, полный нечеловеческой боли.
Мы инстинктивно обернулись на звук и замерли. В двадцати метрах от нас дымилась куча тряпья. Лишь по красной куртке я поняла, что это – не куча… это Макар! Его крик перешел в стон, но оборвался на полухрипе. Сознание покинуло инкуба… Возможно, и жизнь.
Насилу отведя взгляд от дымящегося тела, я внимательно присмотрелась к двум фигурам мятежников в нескольких метрах от Макара. Это были мужчина и женщина. Она пряталась за своего спутника, на ладони которого уже зрел новый огненный шар. Никита… Наверняка он напал на Макара, защищаясь. Мне очень хотелось в это верить…
Не прошло и пары секунд, как огненный шар полетел в сторону ближайшего к нам обугленного автомобиля, но мгновенно изменил траекторию. Мы с Оксаной успели только ахнуть, как Максим вновь воздвиг над нами воздушный барьер. Сгусток пламени разбился о преграду, обдав нас сухим жаром.
Вдохнув раскаленный воздух, я поняла, насколько близка к потере сознания… Оставалось лишь молиться, но кому?
Следующий шар вновь улетел в неизвестном направлении. Это Марк управлял ими! Он не позволял Никите испепелить членов «Вязи»! Но где же он? Я никак не могла разглядеть командира за кучей обугленного металла.
Перед глазами то и дело мелькали волки, слышался их утробный рык и топот. Земля перед зданием полиции была усеяна трупами полицейских. Я с замиранием сердца разглядела несколько тел в черных мантиях… Кто-то из Сопротивления проиграл свой последний бой… «Вязи» князь приказал схватить мятежников живыми, но полицейские такого поручения не получали, поэтому били на поражение. В ужасе сегодняшней ночи я не желала смерти даже Агнии.
Внезапно воздух сотряс взрыв. Мое тело кто-то накрыл собой, но я не поняла, кто. В ушах звенело, и этот звон заполнил все пространство внутри черепа. Мою голову будто раскололи надвое! Я старалась заставить себя дышать, но получалось с трудом. К запаху гари прибавился явственный запах серы. Едкий дым пробирался в легкие, царапал горло и вырывался наружу судорожным кашлем.
Наверное, спустя целую вечность я смогла открыть глаза и понять, что моим надежным щитом стал Максим. Он выглядел так, как месяц назад у театра, – иссеченный мелкими царапинами, потрепанный и чумазый. Уверена, мой видок тоже оставлял желать лучшего. Это было настолько неважно, что даже смешно. Кряхтя и матерясь, Тихонов кое-как поднялся на ноги, после чего помог и мне. Рядом приходили в себя Оксана с Тимофеем, тоже выглядевшие порядком подкопченными. Над поляной висел густой дым, в котором я силилась рассмотреть жертв взрыва.