До чего же странно… Я не заходила в лес, но он будто окружил меня со всех сторон, при этом оставаясь недосягаемым. Я существовала и вне, и внутри него. А существовала ли? Листва приветливо шумела на ветру, которого не ощущала ни одна клеточка моего тела. Он жил лишь в лесу, не выходя за его пределы. Будто там – другой мир, куда я пока не вошла. А хотела ли войти? Пожалуй, да. Уж слишком спокойно казалось там – в окружении зеленых великанов. Если пройду подальше, наверняка найду великолепную полянку, покрытую ковром из сочной молодой травы. Там я смогу отдохнуть. Уж слишком сильно жгло что-то в животе. Будто раскаленное добела железо вживили в мое тело и оставили там на века. Эта боль истощила и измучила меня.
А есть ли птицы в этом лесу? Конечно же, есть! Они, наверное, чудно поют, успокаивая душу трелями невиданной красоты. Возможно, в сердце чащи живет и жар-птица – та самая, о которой мама читала мне так много сказок. Мама… Мне так и не удалось повидать ее. Однажды они с папой тоже окажутся здесь и найдут меня на полянке. К тому времени я уже отыщу ее, нарву ягод и обустрою матрас из благоухающих трав. Мы будем вместе веки-вечные. Откуда я это знаю? Просто знаю…
Я взглянула на себя и поняла, что одета в простую белую рубаху до пят. В животе, там, где невыносимо жгло, торчала рукоятка ножа. На этом месте разлилось кровавое пятно, окрасив чистейшую белизну в алый цвет – цвет страданий и боли. Я вдруг поняла, что плачу. Холодные слезы стекали по щекам, разбиваясь у моих босых ног. Земля была абсолютно сухой и безжизненной, будто ни одна капля дождя годами не проливалась на ее поверхность. Мои слезы впитывались, не успевая оставить и пятнышка.
Почему я не вытащила нож? Зачем терпела жгучую боль? Ведомая вспышкой удачной мысли, я схватила рукоятку и дернула… Та не сдвинулась с места. Обжигающий металл сросся с моим телом и не желал покидать своего убежища.
Я упала на колени в попытках вырвать нож из своего нутра. Он отравлял мое тело, заставляя выть в агонии! Раненой мне не дойти до поляны и не обрести покой! Нет, я вырву его!
– Не старайся. С этим ядом тебе не справиться в одиночку, – мелодичный девичий голос раздался совсем близко.
Я вскинула голову, но рядом никого не оказалось. Лишь едва различимое белое пятно мелькало среди деревьев. Оно росло и росло, пока не обрело очертания невысокой стройной девушки в той же белой рубашке, что была надета на мне. Правда, ее одеяние было совершенно чистым. Длинные русые волосы рассыпались по плечам аккуратными волнами и даже поблескивали, будто в них играли невидимые лучики солнца.
Присмотревшись, я различила фигурку годовалой пухленькой девчушки с забавными русыми кудряшками, прячущуюся за спиной девушки. Малышка держалась за подол ее длинной белой рубахи и шлепала босыми ножками по сочной траве. Неужели в этом возрасте дети так хорошо ходят?
Девушка подходила всё ближе, с интересом разглядывая меня. Я тоже не отводила от нее глаз. Незнакомка покинула кромку леса, но малышка за ней не последовала. Она протянула ручки к матери и захныкала. Та лучезарно улыбнулась девчушке и произнесла нараспев:
– Подожди здесь, солнышко. Маму попросили помочь этой девочке. Ты не можешь пойти со мной.
Малышка кивнула, чуть насупившись, но промолчала. Она уселась у самого края леса и сосредоточила по-взрослому осознанный взгляд на удаляющейся спине матери.
Девушка медленно приблизилась ко мне, осторожно ступая по сухой земле. Чем ближе она подходила, тем подробнее я могла рассмотреть ее лицо. Россыпь веснушек на щеках, выразительные брови вразлет, огромные медово-карие глаза и мягкая улыбка, не покидающая губы.
– В ноже яд? – спросила я, и звук собственного голоса показался чужим и незнакомым. Сколько же мне пришлось молчать?
– Да. Ты жива лишь благодаря защите на твоем левом предплечье и усилиям врачей. Яд не дает затянуться ране, он отравляет твое тело, приближая конец.
– Я еще не умерла?
Мне-то казалось, что рубеж уже пройден.
– Пока нет, – с той же мягкой улыбкой ответила девушка, – но близка к этому, как никогда.
– Ты пришла забрать меня в Навий мир? – осенило меня.
Незнакомка лишь покачала головой.
– Сюда приходят сами. Никто никого не забирает.