Денис лишь тяжело вздохнул и промолчал. Я почувствовала, как он опустился в изножье моей кровати. Марат мертв?! Погиб от собственной руки по воле Германа?! Я должна ощущать мрачное удовлетворение справедливой смертью наркомана и убийцы, но не могла. Совесть осталась недовольна сомнительной сделкой.
– Багров снова зовет к себе. Опять будет уговаривать остаться, – признался Денис, и мне пришлось прислушаться.
– Мне тоже предлагал.
– И что ты?
– А что я? Куда еще мне податься, кроме Вельграда? Тем более, с таким лицом. Сделка у нас бессрочная, а об отъезде я не просила. Павел продолжает быть моим хозяином. Как бы мы ни брыкались, но сорваться с чужого поводка не сможем. Просто будут меняться люди, которые держат его.
– Ни на чьем поводке я больше жить не собираюсь. Багров связан сделкой. Он обязан отпустить нас с Сашей и ее родителями из города. Эти слова не обойти, – отрезал Денис.
– Ты решил уехать с ней? – голос Оксаны остался дружелюбным, но я уловила ее секундное замешательство.
– Да.
Это емкое слово утопило мое сердце в сахарном сиропе. Мы уедем? Это не шутка? Осталось всего ничего – вновь обрести контроль над собственным телом! И избавиться от ощущения, что прошла по тончайшей границе миров, чудом вернувшись обратно.
– Что ж, Романова спасла мне жизнь. Я вполне могу в благодарность уступить ей тебя, – с показным весельем произнесла Оксана.
Денис приглушенно рассмеялся.
– Что должно произойти, чтобы твоя самоуверенность хоть немного пошатнулась?
– Только моя смерть, – безапелляционно заявила Ковалева. – В остальных случаях я продолжу считать себя неотразимой.
Ден фыркнул.
– Главное, не записывайся в любовницы и к Багрову. Рядом не будет меня, чтобы лечить тебя от очередных язв.
– Второй княжеской особы я не выдержу, – буркнула Оксана в ответ.
Пора бы и мне поучаствовать в этой беседе. Саша, открывай глаза. Раз-два-три!
Глава 20
Я – не ты
В глаза предательски ударил свет флуоресцентной лампы, и мне пришлось крепко зажмуриться. Дикую резь нужно было просто переждать. Спустя пару минут я издала чуть слышный стон и предприняла новую попытку поднять тяжелые веки.
– Саня? – взволнованный голос Дениса звучал совсем рядом, прямо у моего лица. – Ты меня слышишь?
Я чуть заметно кивнула, все еще не находя сил открыть слезящиеся глаза.
– Слишком яркий свет, – мой голос был груб, словно наждачная бумага. Во рту пересохло настолько, что три маленьких слова отозвались в горле режущей болью.
В то же мгновение раздражающий свет погас, погрузив палату в полумрак, и я смогла осторожно приоткрыть веки. Ден навис рядом, с какой-то иступленной осторожностью вытирая дорожки слез на моих висках. Переведя взгляд, я разглядела замершую у двери Оксану. Она и выключила свет. Язвы на лице Ковалевой немного потускнели. Сколько же я провалялась без сознания? Неужели сон о Юноне, малышке и манящей лесной чаще длился так долго?
– Я позову врача. Пусть осмотрит тебя.
С этими словами Денис поспешно отвернулся. Мне показалось, или его глаза блестели? Друг вылетел из палаты, чудом не задев Оксану. Та отшатнулась и с сомнением оглянулась.
– Совсем плох стал. Нужно нервы лечить, – изрекла она и подошла ближе.
Оксана смотрела на меня с жалостью и… чем-то еще… Неужели это было уважение?
– В общем, я хочу поблагодарить тебя за спасение. Никто не решился, а ты рискнула своей жизнью и выстрелила в этого подонка. Одна из всех. Я была слишком несправедлива к тебе.
– Больше не обижай младших. Иногда мы бываем полезны, – прохрипела я.
– Я могу и пожалеть о своих словах, – в голос Оксаны вновь вернулась ехидца. Они с Ковалевой уже давно стали неразделимы, словно сиамские близнецы.
– Не нужно. Я этого не переживу.
Я растянула губы в подобии улыбки, а Оксана вдруг расхохоталась во весь голос.