– Я рада, что ты жива, – призналась она. – Мне бы не хотелось быть виновницей твоей смерти.
Наш разговор прервал врач – приземистый мужчина лет пятидесяти с пышными черными усами, крючковатым носом и искрящимися карими глазами. Он удовлетворенно хмыкнул при виде меня и приказал Оксане покинуть палату.
Доктор поднял мою ночную рубашку, и я смогла рассмотреть рану. Она казалась уже зажившей, что несказанно удивило нас обоих. Он долго осматривал яркий рубец, что-то хмыкая себе под нос. Я различила лишь: «Впервые с таким сталкиваюсь», «Она же не заживала», «Волшебство какое-то». Последняя фраза заставила меня фыркнуть. Это же больница города магов! Здесь лечат зельями и рунами! Конечно, волшебство! И не какое-то, а вполне конкретное!
Доктор напоил меня тремя зельями, последнее из которых чуть не вывернуло наизнанку мой пустой желудок, смазал рубец заживляющей мазью и приказал соблюдать покой. Он покинул палату, плотно закрыв за собой дверь, и я осталась в гнетущем одиночестве. За окном сгущались сумерки. Неужели Денис решил уйти? Он же дежурил в моей палате, я помню!
Будто услышав мои возмущенные мысли, Ден тихонько приоткрыл дверь и неслышно проскользнул в палату. В своем излюбленном черном спортивном костюме друг казался большим темным пятном в сумеречном полумраке. Он включил настенный светильник над кроватью, и палату залил теплый свет.
Лицо Дена с нашей последней встречи осунулось и похудело. Привычная щетина на щеках и подбородке удлинилась, а красные от недосыпа глаза обрамляли синюшные тени. Денис вообще спал или круглосуточно гипнотизировал мое бессознательное тело?
Родная улыбка, светлая и радостная, озарила лицо друга, стоило нашим взглядам встретиться. Я постаралась так же широко улыбнуться в ответ, но получился, скорее, вымученный оскал. Тело слушалось плохо, и мышцы стоически сопротивлялись при любой попытке их напрячь.
– Я ждал тебя, мартышка, – с нежностью в голосе признался Денис и сжал мою ладонь.
– Где я, Ден? – прохрипела я, бережно погладив тыльную сторону его ладони большим пальцем. Эти минуты были слишком упоительными, чтобы размышлять, правильно ли он истолкует мой жест.
– В княжеской клинике. Ее присвоил себе Багров. Здесь лежат пострадавшие в ночь переворота.
– Сколько я уже здесь?
– Восемь дней, – устало ответил Ден и на пару мгновений закрыл красные глаза.
– Почему я не умерла? – голос вдруг сорвался, стоило вспомнить рукоятку ножа, намертво засевшую в животе.
Денис прерывисто вздохнул и отпустил мою руку, чтобы обессиленно почесать густую щетину.
– Ты почти умерла, – пробормотал он, глядя куда-то в стену. – Если бы не Герман, ты бы... не выжила.
– Герман? – изумилась я.
– Он рассказал мне об одном забытом обряде некромантов и помог его провести. Это древняя магия, требующая большого откупа.
– Откупа?
– Мне пришлось отдать много крови, – уклончиво пояснил Ден. – С помощью этого обряда я попросил о твоем исцелении.
– У кого ты это просил? – пролепетала я, терзаемая странным предчувствием.
– У мертвого человека. Оказывается, в последнее время Герман активно интересуется некромантией. В одной из книг он вычитал, что мертвые способны забрать себе раны живых, но сделать это должны добровольно.
– Кто меня исцелил? – уже настойчивее спросила я.
– Юнона. Я обратился к ней, и она откликнулась, – признался друг и отвел взгляд.
Я попыталась сесть, но тут же рухнула обратно. Лес, Юнона, малышка... Нет, это за гранью моего понимания!
– Неужели они мне не приснились? – пробормотала я, борясь с коварной тошнотой, подступившей к горлу.
– Кто? – с опаской уточнил Денис.
– Я видела Юнону. Она просила передать, что любит тебя. А еще... Ваша малышка... Она чудесная... И у нее твои глаза…
Взгляд Дена затуманили выступившие слезы, рвущие мою душу на лоскуты. Такой сильный и невозмутимый, сейчас он был беспомощнее новорожденного котенка. Зарубцевавшаяся рана вновь разошлась, и искромсанные края кровоточили скупыми мужскими слезами.