– Вашей малышке хорошо и спокойно, как и Юноне. Они в лучшем из миров, Ден. Твоя жена вытащила нож из моего живота и призналась, что не явилась бы на зов, если бы мы не были так дороги друг другу, – несмело выпалила я. – Она рада, что в этом мире есть кто-то, для кого ты важнее...
Голос предательски сорвался, но внимательный взгляд Дениса, который он вдруг поднял на меня, заставил собраться с силами и договорить.
– Для кого ты важнее любых благ на земле.
Лицо друга озарила мягкая улыбка. Его рука вновь сжала мою, даря этим простым прикосновением тепло и нежность. Мои слова можно назвать признанием в любви. Если проявить фантазию и прочесть между строк…
– Расскажи мне о дочке, – тихонько попросил Денис.
– Она выглядит годовалым ребенком. У нее милые русые кудряшки, пухлые щечки, твои зеленые глаза и не по-детски серьезный взгляд. Вашу дочурку зовут Малышка, потому что вы не успели придумать ей имя.
– Все эти годы я надеялся, что им хорошо в Навьем мире. Теперь я спокоен, – признался Денис после недолгого молчания, украдкой утирая предательские слезы. Мне оставалось лишь сделать вид, что не заметила этого. Он имел право побыть слабым.
У меня же до сих пор не укладывалось в голове, сколько душевных сил потребовалось Денису, чтобы попросить Юнону о помощи. Он переступил через себя и свое горе, обратился к погибшей жене, растеребив старые раны, и вместе они обманули смерть… ради меня. Чем я заслужила этого человека?
– Я даже не успела поблагодарить Юнону, – пролепетала я. – Даже не представляю, чего тебе стоило обратиться к ней.
– Сам не ожидал, что так легко решусь на это, но я бы сошел с ума, если бы пришлось похоронить еще и тебя, мартышка, – пробормотал Денис, неосознанно сжимая мою руку всё крепче. – За тебя переживали все. Даже Захаров приходил.
Мои брови удивленно поползли вверх.
– Он убил Марка огненным шаром, когда ты падала. Думаю, этим Захаров искупил свою вину перед тобой, – продолжил Ден.
– Убийством? – обалдело переспросила я.
– Время сейчас такое. Иногда даже так можно заслужить прощение, – пожав плечами, хладнокровно парировал друг.
– Ты схватил князя! – вдруг воскликнула я, пораженная внезапным воспоминанием.
Ден вновь отвел взгляд и нахмурился.
– Схватил. Я должен был предпринять хоть что-то, чтобы нарушение приказа Вяземского убить одного из повстанцев не убило тебя саму. Да и клятва, которую Вяземский потребовал от всех членов отряда, не добавила бы нам шансов на выживание.
– Ты... сделал это ради меня? – прошептала я срывающимся голосом, всматриваясь в усталое лицо друга.
Он поднял на меня глаза и слабо улыбнулся.
– Не так давно я сказал, что вопрос твоего выживания первостепенен для меня. С тех пор ничего не изменилось.
– Я не заслуживаю тебя, – эти простые слова оказалось слишком сложно произнести. Мне пришлось вырвать их из своего нутра, обнажив потаенные уголки души. Мой родной… Мой любимый… Если я готова была даже умереть ради него, то он пошел гораздо дальше – вырвал меня из рук смерти, попутно свергнув князя.
Юркая слезинка скользнула по щеке, затерявшись в волосах. Жгучая благодарность, восхищение, гордость и любовь сплелись в причудливый клубок и рвались наружу…
Дверь палаты неожиданно распахнулась, впуская доктора. Тот хмуро взглянул на Дениса и строго произнес:
– Александра благополучно очнулась, и вам пора бы перестать нести караул у ее кровати. Езжайте домой и выспитесь. Я сейчас дам ей сонное зелье. Могу и вам налить с собой.
– Я побуду здесь. Моя спина уже привыкла к этому жесткому дивану, – отрезал Ден.
Доктор вздохнул, неодобрительно покачав головой, но спорить с Денисом не стал. Под его пристальным взглядом я опустошила стакан с сонным зельем, имеющим сладковатый привкус меда. Лишь тогда мужчина покинул палату.
– Спи, мартышка. Когда наберешься сил, я всё тебе расскажу, – пообещал Ден, присев на краешек моей кровати. Его низкий голос с хрипотцой звучал нежнее колыбельной.
Друг достал из кармана знакомый талисман и осторожно надел его мне на шею. Ласковое тепло нектаром затопило каждую клеточку тела, успокаивая и убаюкивая.
Уже между сном и явью я ощутила странное прикосновение к тыльной стороне левой ладони. Будто до нее дотронулись колючей щетиной. В бреду я чувствовала то же... Денис поцеловал мою руку?! Или это игры не совсем трезвого сознания?!