Я впервые так нежно прикасалась к его широким плечам и шее, проводила кончиками пальцев по жесткому ежику волос и ощущала, что проживала зря каждое мгновение, дарованное Вселенной, не целуя эти жесткие губы. Руки Дениса прижимали меня к его телу осторожно и даже боязливо. Наверняка прежний мир Дена сейчас распадался на осколки, собираясь в новый – пока неизведанный, но манящий. Как и мой.
Он отстранился невыносимо быстро, заставив меня почувствовать жгучее разочарование. Каждая клеточка тела желала продолжить целовать эти губы.
– Мартышка, у меня не получается просто дружить с тобой, – прошептал он, рвано дыша.
– У меня тоже, – так же шепотом ответила я.
– Я не слишком старый для тебя? – в голосе Дена послышалась горькая ирония. Его искрящиеся глаза внимательно вглядывались в мои. Мы будто целовались взглядами, забыв о существовании губ.
– В самый раз.
Лицо Дениса озарила мягкая улыбка.
– Если бы не все эти события, я бы так и не смог переступить через себя. Не смог бы понять, насколько бредовой была уверенность, что я не имею права любить тебя.
Мое сердце остановилось или просто замерло на пару мгновений, сраженное признанием в любви? Если и могли какие-то слова отогнать от меня тяжелые воспоминания о последних днях, то это, определенно, были слова Дениса о любви… ко мне! Ко мне!
– Ты считал, что не имеешь права на это? – осторожно спросила я дрожащим голосом.
– Мартышка, ты же была моей ученицей. Поэтому я всерьез посчитал себя педофилом, когда год назад залюбовался тобой исподтишка, – растолковал Денис. – А когда Януш вдруг решил при мне высказаться, какой эффектной тёлочкой ты выросла и с каким удовольствием он бы с тобой переспал, я разбил ему лицо. Представил на секунду, как этот ушлепок тебя лапает…
Дениса передернуло от собственных слов, а я так и не смогла стереть с лица улыбку умалишенной. Около года назад Шиманский и вправду явился на завтрак с разбитым носом, гневно рявкая на каждого, кто осмеливался спросить, что за львицу он обольщал на этот раз. В обед Марьяна залечила его боевые ранения, а над Янушем еще долго посмеивались в штаб-квартире, называя за глаза героем-любовником.
– Погоди-ка, за этот год ты не раз пропадал где-то на свиданиях. Чувства ко мне не мешали? – язвительно поинтересовалась я, но за этим делано беззаботным тоном пряталось нечто намного большее – ревность к каждой женщине, которая когда-либо касалась его. К каждой, кроме Юноны.
– Они меня и подстрекали. Я был твердо уверен, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, и хотел переключиться с этой блажи на что-то более реальное. Переключиться, как видишь, не получилось.
– Ты спал с Оксаной после расставания? – сухо спросила я, заранее зная ответ на свой глупый вопрос. И, все же, мне была необходима его правда.
– Пару раз, – спокойно ответил Ден.
– Ну да, ты же никогда не мог устоять перед ней, – мой голос сочился ядом ревности.
– Мартышка, если Оксана возомнила себя роковой женщиной, это не значит, что я считаю так же, – невозмутимо парировал Денис. – Между нами были странные отношения, но я никогда не относился к ней так, как к тебе. Запомни это, пожалуйста, и больше не ревнуй к Оксане.
– Ты сказал ей, что я для тебя – сестра, – буркнула я, упрямо не желая закрывать тему Ковалевой и их разговора, разорвавшего меня на части.
– По-твоему, я должен был излить душу перед Оксаной и рассказать, какими словами ругаю себя за то, что влюбился в тебя, как пацан? Я никак не ожидал, что именно ты подслушаешь наш разговор и сделаешь абсолютно ненужные выводы. А этот Тихонов... У меня крышу снесло, когда я застал вас в одной постели. Думал, выброшу его из окна.
– И даже не заметил, что мы были в одежде.
– Я не обратил внимания на эти мелочи. Для меня было важно только то, что ты спишь с другим, да еще и с человеком, которого раньше всей душой ненавидела.
Ден замолчал, отведя взгляд. Он напряженно хмурился, будто бы вновь вернулся в то злополучное утро.