Денис учил меня и красной магии, держа это в секрете от всех остальных. Правда, использовать разрешил лишь четыре простых ритуала, и мне пришлось смириться. Как-то друг сказал, что не стоит торопиться впускать в свою душу больше тьмы, чем там уже есть. Несмотря на то, что Ден был отменным знатоком магии крови, положительных чувств к этой страшной области знаний не питал.
Стремление Дениса обучить меня всему, что знал сам, переросло в искреннее дружеское беспокойство. В его глазах читалось открытое неодобрение во время моих красочных рассказов о виртуозном разводе очередного простачка. Сделка с Вяземским сковала каждого из нас по рукам и ногам. Я не могла отказаться от заданий князя, поэтому Денису оставалось лишь просить меня быть осторожней и не заигрываться.
Друг в приказном тоне велел показываться ему на глаза после каждой встречи с «жертвами моего обаяния». Он переживал, что один из этих мужчин может оказаться психом, садистом или насильником. Иногда, когда выпадало свободное время, Ден следовал за мной незримой охраной, готовый в одно мгновение броситься на обидчика и скрутить того в бараний рог. Его неподдельное беспокойство подкупило меня окончательно и бесповоротно. Денис стал единственным, кого после Никиты я смогла назвать своим другом. В голове прочно угнездилась мысль, что он похож на старшего брата, о котором я так мечтала.
Мое искреннее доверие тоже задело какие-то потаенные струны в его душе. Полтора года назад, напившись, Денис признался, что считает меня своей младшей сестрой. Ему – сироте и вдовцу – был остро необходим родной человек. Недавно Дену исполнилось тридцать, но за семь лет, прошедших со смерти жены, он так и не отыскал ей замену. Два одиночества нашли друг друга и сроднились. Денис совершенно неожиданно заменил мне семью, как и я ему.
На нас косо смотрели в штаб-квартире. Две девчонки из младшего состава открыто восхищались тем, как легко я сумела заарканить взрослого мужчину, над ним же посмеивались старшие. Мы оба давно плюнули на остальных. Такие уж люди собрались под этой крышей.
Надо бы зайти к Денису, рассказать о случившемся и выслушать полагающуюся мне дозу насмешек. Только я накинула халат поверх пижамы, чтобы не давать другу лишнего повода для издевательств, как в дверь постучали. Нет, заколотили. Мне был знаком лишь один настолько бесцеремонный человек. Так и оказалось! На пороге стояла командир младшего состава Яна Сафарова. Неприятнейшая особа, между прочим.
Это была хрупкая девушка двадцати трех лет. Ее светлая кожа казалась еще прозрачнее из-за длинных волос пшеничного цвета. В серых глазах, обрамленных густыми длинными ресницами, скользило нескрываемое раздражение. Справедливости ради нужно отметить, что Яна, несмотря на свою тусклость, была красивой девушкой и прекрасно об этом знала. В младшем составе лишь мы с ней обладали даром обольщения. Третья наша «коллега» Оксана Ковалёва год назад перешла в старший и получила вторую магическую силу. Помимо сверхъестественного очарования, она владела даром управления огнем. Официальной версией подарка стала блестящая пятилетняя служба князю, но ходили слухи, что Оксана просто-напросто затесалась в любовницы к Вяземскому.
– К Марку. Живо, – приказала Сафарова, смерив меня насмешливым взглядом.
Признаю, пижама была ужасно нелепа. Я дала врагу оружие – повод для насмешек.
Яна терпеть не могла меня, и это было взаимно. Неприязнь у нас случилась не сразу. Мой первый год в штаб-квартире мы относились друг к другу вполне дружелюбно. Яблоком раздора стал Марат, превратившийся для Сафаровой в главный жизненный интерес.
Я всегда воспринимала его как гаденыша, однажды закрывшего меня – семилетнюю девчушку – в одной из кладовок дома Ольховских. Помнится, он похихикал и отправился пить чай. Через полчаса Марат сжалился и отпер замок, о чем жалел каждый раз, когда пробовал куда-нибудь сесть на протяжении следующих дней. Я, как и полагается рассерженной мстительной женщине (хоть и маленькой), пожаловалась Николаю, а тот – в свою очередь – при помощи кожаного ремня втолковал сыну, что гостей в кладовке запирать нельзя.
Несмотря на прохладные отношения в прошлом, три года назад мы с Маратом подружились. Именно на этой почве родилась ненависть Яны ко мне. Она ревновала обожаемого Маратика к каждой юбке, и не без причины. Ольховский-младший не отличался лебединой верностью. Я, как так называемая подруга детства, возглавляла список потенциальных угроз.