Лицо князя приобрело раздраженное выражение, будто он был вынужден втолковывать глупому ребенку и без того очевидные вещи. Уж извините, мне было очевидно лишь то, что меня манили сладким пряником прямиком в пасть ко льву.
Сама по себе перспектива получить оружие и освоить запретные ритуалы красной магии была не так уж и плоха. Младшему составу не давали действительно опасных знаний. Нас обучали практической магии, варке простеньких зелий, базовым приемам самообороны, но не допускали до чего-то и вправду стоящего. Лишь в возрасте двадцати пяти лет члены младшего состава переходили в старший.
Членов старшего состава готовили серьезно и основательно, они получали устрашающие знания, становились бойцами. Меня же впустят в святая святых «Вязи» на пять лет раньше положенного, только бы сделала то, что не удавалось ни одному приближенному князя. Делов-то – всего лишь пробраться в Сопротивление! Раз плюнуть! А умру, так никто и плакать не станет. Разве что Денис…
– На твою подготовку я выделяю две недели. Потом получишь инструкции к действию. Тянуть нельзя, потому что эти пикеты уже сидят у меня в печенках, – безапелляционно заявил князь.
Его тон не предполагал моих возражений и уж, тем более, отказа. Меня вытолкнули на амбразуру, заботливо захлопнув дверь и подперев ее засовом.
Я украдкой взглянула на Вяземского. Уже четыре года Сопротивление безнаказанно трепало нервы ему и его приближенным. Верхушка этого подполья ускользала от вездесущих наемников князя, как надоедливая муха, которую никак не получалось прихлопнуть. Он готов был отпустить к ним в логово молодую девчонку, не отличающуюся ни талантами, ни самоотверженностью. Готов был довериться мне и дать всё, что ни попрошу. Внутри вдруг затеплилась безумная, сумасшедшая, практически невозможная надежда. Может быть…
– Мне не нужны ни премия, ни старший состав, – выпалила я, готовая молиться всем возможным богам и высшим силам, чтобы князь отнесся благосклонно к моей просьбе.
– Это уже интересно. Неужели ты готова рискнуть жизнью безвозмездно? – Вяземский выглядел порядком обескураженным.
– Я хочу попросить вас только об одном: если задание будет выполнено, выпустите моих родителей из тюрьмы.
– Ты предлагаешь отпустить мятежников? Я похож на идиота?
– Они уедут. Покинут Вельград сразу же и осядут в России. Я прошу разрешить это и выдать нужные документы для выезда из города, – взмолилась я, вскочив на ноги.
Князь переглянулся с Марком. Поразительно, но командир с пониманием смотрел на меня. Неужели вспыльчивому и даже жестокому Марку не чужды человеческие чувства? Он всегда казался мне безнадежно зачерствевшим ломтем хлеба. И командир был такой не один. Многие члены «Вязи» превратились в бездушных существ, живущих ради денег или повышения в должности. Наглядным примером служил всё тот же ненавистный мне Тихонов. За лишнюю тысячу рублей он и мать родную готов был продать, что уж говорить о друзьях и товарищах.
– Князь, позволю себе выступить в поддержку Александры. Если задуматься, двое немощных не несут опасности ни общественному строю Вельграда, ни конкретно вам, – произнес Марк, ободряюще улыбнувшись мне. – Вы можете проконтролировать их отъезд из города. Если родители Александры получат документы для выезда на ПМЖ в Россию, им не будет нужды возвращаться обратно. Эти двое – слишком мелкие сошки, чтобы их выход на свободу мог чем-то помочь Сопротивлению.
Внутри что-то встрепенулось – то, что я старательно скрывала, душила, убивала больше трех лет. Мне было велено стать хитрой вымогательницей, очаровательным суккубом, а для этого ни к чему ни совесть, ни честь. Слишком многое пришлось обрубить внутри себя ради службы в «Вязи». И вот робкая надежда впервые за три с лишним года сделала вдох.
– Я выполню твою просьбу, если сумеешь внедриться в Сопротивление и сможешь передавать мне информацию о нем, – согласился князь после недолгих раздумий. – Раз уж мы обучим тебя тому, что умеют члены старшего состава, то оставаться в младшем смысла уже не будет.
– Я хочу заключить сделку.
Да, это дерзко, но магический договор – единственный шанс обезопасить себя от того, что Вяземский передумает.
На удивление, князь благосклонно кивнул в ответ на мою просьбу.