– Приятно видеть, что ты кое-чему научилась за время службы в моем отряде. Надеюсь, что и Сопротивлению не удастся тебя одурачить.
Одурачить? Вяземский хотел обмануть меня? Сволочь!
– Марк, ты знаешь, что делать, – буркнул князь.
Тот кивнул и взмахом руки заставил дверцы знакомого шкафчика распахнуться. Чаша, алая лента и нож, ведомые телекинезом, послушно покинули свои места.
Меня не покидало настойчивое ощущение дежавю. Три с половиной года назад я тем же взглядом смотрела на серебристое лезвие в ожидании пугающей неизвестности. Правда, шестнадцатилетняя и двадцатилетняя Саши боятся совершенно разных вещей, но грустят по одним и тем же людям.
– Я, князь Алексей Павлович Вяземский, обязуюсь освободить из городской тюрьмы Ирину и Родиона Романовых, выдать им документы для выезда на ПМЖ в Российскую Федерацию и позволить беспрепятственно покинуть Вельград при условии успешного внедрения Александры Родионовны Романовой в ряды Сопротивления и передачи мне всей известной ей информации о деятельности подпольщиков, – произнес князь, когда Марк смешал нашу кровь в стеклянной чаше.
– Я, Александра Родионовна Романова, обязуюсь приложить все силы для внедрения в ряды Сопротивления и передачи информации о его деятельности Алексею Павловичу Вяземскому либо его доверенным лицам, – продолжила я. Надеюсь, туманная формулировка не вызовет вопросов? Глупо обещать выполнить задачу, не зная ее масштабов, сложности и цены, которую придется за нее заплатить.
На удивление, Вяземского мои слова удовлетворили. Марк перевязал наши сомкнутые в рукопожатии руки лентой, которая тут же вспыхнула уже знакомым мне розовым свечением.
– С завтрашнего дня начнешь тренироваться, – приказал князь, когда шелковая материя сгорела дотла.
Я кивнула. На языке крутились слишком наглые слова, но они так и норовили сорваться оттуда и долететь до ушей Вяземского.
– Князь, разрешите мне свидание с родителями. Прошу вас.
Я подняла на него глаза, в одно мгновение наполнившиеся слезами.
– Только не нужно рыдать, – буркнул Вяземский, но сделал это не слишком-то грозно.
– Я не прошу оставаться с ними наедине. Пусть рядом будет хоть сотня ваших доверенных лиц, записывающих каждое наше слово. Прошу, разрешите только увидеть родителей. Они имеют право знать, что вы великодушно приняли меня на службу и подарили новую жизнь.
Кажется, лесть подействовала. Выражение лица князя смягчилось.
– Хорошо. Я распоряжусь, чтобы завтра тебя проводили в комнату свиданий. У вас будет пятнадцать минут. С тобой пойдет Марк.
Казалось, будто земля пошатнулась под ногами. Она завертелась быстрее или это мое ликование сотрясло всё вокруг? Завтра я увижу их! Уже можно верить в чудеса?
– Я, пожалуй, подстрахуюсь и возьму с собой Каирова, – нарушил тишину Марк.
Князь утвердительно кивнул. Командир знал о нашей дружбе с Денисом и выбрал именно его. Трудно описать, сколько слов благодарности переполнили меня в этот миг.
– Можешь идти, Александра, – разрешил Вяземский.
Я кротко попрощалась и на негнущихся ногах покинула кабинет. В коридоре ждал Денис. Он нетерпеливо хрустел пальцами, переминаясь с ноги на ногу. Друг обернулся на звук моих шагов. В его взгляде скользило неприкрытое волнение.
– Ну что? – при виде моих слез на лице друга отразился ужас.
– Завтра я увижу их, – это было единственным, что мне удалось произнести, прежде чем позорно разрыдаться прямо посреди коридора.
Денис в несколько шагов преодолел расстояние, разделявшее нас, и прижал меня к груди. В эти мгновения я казалась себе маленькой плаксивой девочкой, рыдающей на плече старшего брата.
– Мне разрешили их увидеть
– Кого? – изумился Ден.
– Родителей. Князь выпустит их на свободу, если я внедрюсь в Сопротивление.
Глава 5.1
Похоже, Сопротивление начинает мстить
Городская тюрьма Вельграда внушала ужас. Коричневое здание в четыре этажа, щетинившееся решетками на окнах, казалось мне входом в Навий мир. Возле железной двери, испещренной огромным количеством формул, ждал тучный мужчина лет тридцати пяти, одетый в серую форму тюремщика. Он угрюмо глядел на нас исподлобья.