Даже небо над этим местом казалось темнее. Тучи, не покидающие город вот уже четвертый день, здесь выглядели воистину устрашающе.
Думать о маме с папой было страшно… Я старалась держать в голове всё, что угодно, лишь бы ужасные мысли о том, какими они предстанут передо мной, не просочились в сознание.
– Следуйте за мной, – буркнул тюремщик.
Он провел рукой по нескольким руническим формулам на двери, и та с тихим скрипом отворилась. Я на миг застыла, не решаясь войти внутрь. На плечо легла тяжелая рука и ободряюще сжала его. Какое счастье, что Денис разделит со мной этот кошмар.
Решившись, я переступила высокий порог. Мы оказались в небольшом прямоугольном дворике, со всех сторон окруженном коричневыми стенами с решетками на маленьких окнах. Вдоль каждого этажа тянулись зарешеченные металлические балконы, по которым сновали угрожающего вида овчарки. Помимо этого, во дворе стояли на посту четыре конвоира, проводившие нас подозрительными взглядами. Тюремщик пересек двор и направился к зеленой металлической двери, рун на которой было вполовину меньше, чем на той, что вела сюда. Пройдя вслед за ним, мы оказались в мрачном коридоре, стены которого были выкрашены грязно-голубой краской. В воздухе витал резкий запах трав и хлорки. Флуоресцентная лампа в одном из светильников на потолке мигала, чем здорово действовала на нервы. Всё в этих стенах будто издевалось над теми, кто посмел войти в обитель узников, несущих ответ за свои и чужие грехи.
Я ступала по выщербленному полу, чувствуя каждым миллиметром кожи безнадегу, наполняющую воздух. За тяжелыми железными дверями, вдоль и поперек исписанными магическими формулами, скрывалось очередное горе человеческой судьбы. Возможно, не знай я, что тут томятся родители, не так жалела бы узников городской тюрьмы Вельграда.
Тяжелым шагом тюремщик пересек извилистый коридор и остановился у одной из дверей. Удивительно, но на ней не обнаружилось ни единой руны. Он открыл замок и пропустил нас в небольшое квадратное помещение с мрачными темно-зелеными стенами и разводами побелки на потолке. Посреди комнаты стоял небольшой металлический стол, ножки которого были прикручены к полу, и четыре деревянных стула с двух его сторон.
Я прерывисто вздохнула. Вскоре сюда войдут родители. Мне позволено посмотреть на них всего пятнадцать минут. Это и щедрый дар, и чудовищная бесчеловечность одновременно.
Тюремщик запер дверь на ключ, оставив нас взаперти. Я, не в силах больше стоять на ногах, присела на стул. Марк и Денис остались стоять у входа.
Ожидание тянулось бесконечно долго, выпивая из меня последние остатки самообладания. Тишина, повисшая в помещении, была почти осязаемой. Она многотонным балластом лежала на плечах, придавливая к полу. Наверняка при виде родителей, я грохнусь в обморок…
Уверена, мама с папой видят друг друга до боли редко, ведь отбывают свои годы заключения в одиночных камерах.
В замке заворочался ключ, и этот звук отозвался в ушах раскатом грома. Они уже совсем рядом – за темно-зеленой стеной. Дверь открылась, и позади послышались шаги. Я вдруг поняла, что не могу найти в себе силы обернуться.
– Доченька, – надломленный мамин голос заставил первую слезинку скатиться по щеке.
Я осторожно обернулась и застыла. Передо мной стояли они – родные, любимые и такие осунувшиеся. За три года оба постарели, казалось, на целое десятилетие. Папа почти облысел, зато обзавелся густой полуседой бородой. На его лице прибавилось морщин, кожа выглядела сухой и грязной, но до боли родные карие глаза лучились счастьем. Я перевела взгляд на маму. Она очень исхудала, превратившись в тень себя прежней. Ее темно-русые кудрявые волосы стали еще длиннее, и сейчас были заплетены в тугую косу. Мама улыбалась мне потрескавшимися губами и светилась от радости. На них обоих висела мешковатая серая роба, уже порядком износившаяся.
Не в силах оставаться на месте, я бросилась к родителям. Тюремщик протянул было руку, но Марк с Денисом остановили его. Спустя миг мама с папой заключили меня в тесные объятия. В нос ударил резкий запах пота и немытых тел, но мне было все равно. Родители обнимали меня, и этого хватило для ощущения абсолютного счастья.
Мама плакала, не стесняясь, в глазах отца тоже застыли слезы. Он стыдливо смахнул их и потрепал меня по волосам. Совсем как Денис. Эти минуты хотелось продлить до бесконечности, закольцевать и повторять бесчисленное количество раз.