Стоило прилечь на его кровать, как сон коварно сморил меня. Уже в полудреме я завернулась в одеяло, как в кокон, так и уснула.
Разбудил меня Денис, с размаху плюхнувшийся на кровать. Он не стал утруждать себя включением света. Мой визг напугал его и заставил скатиться на пол. Послышался щелчок, вспыхнул свет, и я с ужасом уставилась на пистолет, нацеленный на меня. Ден, от которого за версту воняло алкоголем и терпкими женскими духами, был готов к броску, но, увидев меня, выронил оружие. Первую минуту мы кричали друг на друга, потом смеялись, а затем Денис клятвенно пообещал после каждого задания находить способ сообщить мне, что жив и здоров. До той ночи ему почему-то не приходило в голову, что я переживаю за него так же, как и он за меня.
И вот ситуация повторилась, но уж лучше бы Денис вновь задержался на свидании с очередной любительницей омерзительных духов. Вчера он был на волосок от смерти! Мой страх ходил кругами непозволительно близко, протягивая свои грязные лапы к одному из самых родных мне людей, а я ничего не могла с этим поделать.
Расплатившись с таксистом, я выскочила из машины прямо в лужу. Тряпочные кроссовки тут же промокли, но эта неприятность была недостойна моего внимания. Вбежав в светлый холл больницы, я устремилась к девушке-администратору. Она улыбнулась и поздоровалась. Мне пришлось выдавить из себя вымученную улыбку в ответ.
– В какой палате лежит Денис Каиров?
– В пятой, – дружелюбно прощебетала девушка.
Забыв поблагодарить ее, я бросилась в сторону арки, ведущей в широкий коридор. По обе стороны располагались пластиковые двери с номерами.
Палата, в которой лежал Денис, была небольшой и даже уютной. Обстановка оказалась вполне комфортабельной: кровать, тумбочка, на которой теснились пузырьки с медицинскими зельями, телевизор на стене, деревянный стул и мягкий диванчик из кожзама молочного цвета.
Денис спал так крепко, что не отреагировал на хлопок двери. При виде его мертвенной бледности сердце жалостливо сжалось. Он дышал ровно и глубоко. Я устало опустилась на диван, решив, что не уйду, пока друг не проснется.
Пусть только поправится! Тут же выслушает много интересного о своих глупых шпионских играх!
Незаметно для самой себя я уснула. Не помню ни того, как закрыла глаза, ни того, как растянулась на диване. Единственным, чему оказалось под силу выдернуть меня из сна, был слабый голос Дениса, донесшийся до моих ушей:
– Мартышка, ты как здесь появилась?
Я потерла глаза, плюнув на то, что на ресницах тушь, и сфокусировала взгляд на друге. Он был всё так же бледен, глаза ввалились, под ними залегли глубокие тени. Сходство с живым мертвецом и пугало, и смешило одновременно. Увидев, что Ден в сознании, я испытала облегчение, сравнимое с глотком воздуха после удушья.
– Вопреки твоим стараниям, мне стало известно, что случилось.
– Марк проболтался, – заключил Денис.
– Он не признавался до последнего, но у меня есть способы давления на мужчин, – загадочно сообщила я. О том, что это слезы, лучше умолчать.
– Выпросить – не значит надавить, – буркнул Ден, ухмыльнувшись.
– А ты поменьше умничай. Забыл наш уговор?
– Я всё прекрасно помню, мартышка. Уговор звучал так: всегда сообщать друг другу, что живы и здоровы. Как видишь, я жив каким-то чудом, но пока не здоров. Мне не хотелось волновать тебя раньше времени.
– Можно подумать, я ни капельки не волновалась, пока от тебя не было новостей, – я всплеснула руками и присела на краешек кровати Дениса. – Ты недооцениваешь мою способность паниковать.
– Прости, Санёк. Я – дурак.
Ден примирительно улыбнулся и приподнялся на подушке.
– А почему ты не расспрашиваешь меня, что случилось в ту ночь? Я уже готов к допросу.
– Как раз собиралась, – заверила его я.
Не признаваться же Дену, что мысли о таинственных знаках на многострадальном трупе судьи вытеснило счастье видеть его улыбающимся и набирающимся сил.
– Как Марк и говорил, на теле судьи были вырезаны четыре знака. Это не руны. Саня, я ни разу в своей жизни не видел таких символов. Не знаю, что они означают, но эта комбинация действительно смертоносна. Если бы я не поставил на себя защиту, сейчас ты сидела бы у моего гроба.