Сегодня утром я попыталась заснять Дениса при полном параде, но получила лишь размытое пятно вместо элегантного мужчины в строгом костюме, даже ради столь важного дня не сбрившего свою извечную щетину. Он отказался даже смотреть в камеру – был слишком обеспокоен грядущей встречей князя Белодара.
Оксане была поручена давно знакомая ей роль соблазнительницы, сопровождающей величественную троицу во главе с князем, и выглядела она великолепно. Мне стоило больших трудов подавить невольную зависть к ее безупречной красоте. Осталась лишь одна загадка: как к присутствию этой фигуристой красотки отнесется жена Вяземского.
Все остальные члены отряда казались разномастной кучкой туристов в сравнении с князем и его спутниками. Мы сольемся с толпой, став скрытым оружием Вяземского и его тайной охраной. При этом, каждому главным, образом поручено наблюдение за собравшимися зеваками. Вряд ли Сопротивление пропустит это эпохальное событие. Не хватало еще, чтобы кто-то из этой шайки-лейки устроил провокацию на глазах у князя Михайлова – правителя Белодара.
Сегодня состоится дебютное появление Марка и Дениса рядом с Вяземским на публике. И публика эта будет огромной. Вопрос безопасности для князя оказался важнее секретности. Почему-то Артура Вайднера оставили в толпе вместе с рядовыми членами отряда. Возможно, Ден казался внушительнее по сравнению с невысоким, но мощным заместителем командира.
– Меня одного смешит этот официоз? – раздался над ухом скучающий голос Марата, заставив меня сдавленно охнуть от неожиданности.
Ольховский был бы незаменим в шпионаже со своим мастерством возникать из ниоткуда!
– Да, только тебя, – шепнула я, справившись с испугом от его феерично-внезапного появления.
На сегодняшний день Марат стал частью нашего отряда, и то лишь для того, чтобы побыть моей охраной.
Уверена, мы оба уже попали под пристальный взгляд Сафаровой. Я ощущала его затылком, шестым чувством, пятой точкой… или чем там еще чувствуют приближение бури?
Ольховского-младшего приставили ко мне по одной простой причине: он не состоял на службе у Вяземского, поэтому не должен был вызвать интереса у Сопротивления. Князь и Марк подозревали, что члены протестного движения могли знать в лицо некоторых членов «Вязи». Отряд – не тайная канцелярия, чтобы ускользать от чужого внимания, как тени. Если задаться целью выследить нас, это не так уж сложно осуществить. Оставить меня одну в толпе Вяземский не решился, сделав моим провожатым сына надежного и преданного человека.
Оставалось лишь удивляться, насколько Николай оказался верен дружбе с отцом, что не выдал их с мамой Вяземскому. Он, аки двуликий Янус, умудрился сохранить равновесие между папой и князем, не предав ни того, ни другого.
Их детская дружба оказалась нерушимей крепости. Она осталась неподвластна даже пропасти между сословиями магов и немощных – незаметной в детстве и почти непреодолимой в юношестве. Родители Николая были очень дружны с родителями папы. Именно они привили сыну уважительное отношение к другу, лишенному магической силы. Сколько же внутренних аксиом зависит от убеждений, заботливо утрамбованных в наши головы в детстве! Кому-то внушают идеи равенства и ценности каждой жизни, а кому-то – что немощные обязаны чистить унитазы в их доме.
– Александра, подойди, – подозвал меня Марк, закончив инструктаж.
Он дождался, пока члены отряда разойдутся, прежде чем заговорить.
– Даже если кто-то из Сопротивления устроит провокацию, не вмешивайся. Твоя задача – наблюдение. Ты присутствуешь там, чтобы засветиться самой, а не защитить князя. Если увидишь Агнию, подойди к ней, заговори. Помни, ты – само дружелюбие.
Марк вновь проговаривал очевидные вещи, однако раздраженно закатить глаза при нем я не посмела.
Марат на удивление быстро ускользнул из холла. Я нашла его во дворе. Он что-то тихо втолковывал Яне. Слезы в ее глазах лучше любых слов говорили, что ничего хорошего она от Ольховского не услышала. В который раз.