Меня поражал тот необъяснимый факт, что с друзьями Марат – само дружелюбие, а с Сафаровой – последняя скотина. Он изменял ей уже не раз, обижал, втаптывал в грязь своим свинским поведением, а она оставалась рядом. Между ними не утихали скандалы, не заканчивались недомолвки и ультиматумы, но они всё еще были вместе. Почему? Думаю, Марат стал главной зависимостью Яны, сравнимой, разве что, с наркотической. Это худшее, что может случиться с любящим человеком. Суккуб, беззаботно разбивающий сердца очарованных мужчин, сама попалась в ловушку всепоглощающей болезненной любви! Порой мне было даже жаль ее, пока Сафарова в очередной раз не открывала рот.
Я не раз говорила с Маратом о его нездоровых отношениях с Яной, когда он был настроен на откровенность, и даже пыталась вразумить друга. Наверняка это выглядело забавно, учитывая, что Ольховский считал меня малявкой.
«Характер у меня – не сахар. Я предупреждал Яну об этом, когда мы начали встречаться, и она дала мне шанс. Может, зря. Я не держу ее силой рядом с собой. Яна – свободный человек, и может уйти в любую секунду, но не делает этого. Как думаешь, почему? Она меня любит. Люди прощают любимым всё. Главное: полюбить достаточно сильно», – сказал мне как-то Марат.
«А ты любишь ее?» – спросила я тогда.
«Думаю, да. Она – единственная, кто смог вытерпеть меня».
Что ж, любовь бывает разная. У этой парочки она получилась несколько… извращенной. Я бы и не обращала внимания на перипетии в их отношениях, если бы Яна не проявляла ко мне столь нездоровый интерес.
Так уж вышло, что мы с Маратом подружились. Он был единственным магом, рядом с которым в начале своего «суккубничества» я чувствовала себя мало-мальски уверенно. В тяжелые месяцы адаптации к новой сущности рядом был не Денис-друг, а Денис-учитель. Дистанция между нами была еще четко очерченной и внушительной. Марат оказался спасением от страха и одиночества. Он водил меня в кафе и клубы, посмеиваясь над тем, как я таращила глаза от окружающего великолепия. Наверняка ему импонировала роль старшего товарища. Может быть, я даже нравилась Марату. Кто ж разберет, что творится у парней в голове? Вскоре он разглядел Яну, и наша дружба так и осталась дружбой, без намеков на что-либо большее.
Заметив меня, Марат прервал свою тираду. Сафарова гордо вздернула подбородок и, окинув нас напоследок убийственным взглядом, прошествовала к гаражу. Члены отряда разъезжались на машинах. Думаю, она решила подсесть к кому-то из них. Яна не ездила на автобусах.
– Опять ревнует? – осторожно спросила я по дороге к воротам, напротив которых Марат оставил свой белый «БМВ».
– Как обычно. Ты для нее – раздражитель.
– Наверное, мне должно это льстить.
Должно, но почему-то не льстило.
Дорога до княжеской администрации заняла чуть больше двадцати минут. Центральный округ кишмя кишел людьми. Сегодня их было в разы больше, чем в любой другой день. Зеваки тянулись к администрации князя стройными потоками. С визитом князя Михайлова могли посоревноваться лишь праздничные ярмарки и концерты приезжих артистов под открытым небом.
Помпезное здание администрации образовывало собой букву «П». Каждый кирпичик в его бежевых стенах, каждое арочное окно, каждая витая колонна кричали об огромном количестве денег, потраченных Павлом Вяземским на строительство олицетворения своей мощи и власти. Внутри располагался кабинет князя, в котором он принимал высокопоставленных посетителей, большой и малый конференц-залы, приемная, кабинеты многочисленных помощников, княжеский секретариат и, наконец, огромный банкетный зал. Во внутреннем дворе бил фонтан, в центре которого расположились три женские статуи в греческих одеяниях. По вечерам его воды окрашивались во все цвета радуги, а летающие фонарики обрамляли каждый контур каменных фигур.
На территории княжеской администрации росло не так уж много деревьев. Подозреваю, виной тому был постоянный страх покушения, преследующий Вяземского на протяжении многих лет его правления. Густой тенистый парк стал бы идеальным местом укрытия для злоумышленников. На газоне с парочкой деревьев спрятаться было попросту невозможно без маскировочных чар, которые здесь не действовали. Как и многие другие.
Администрацию окружал неприступный каменный забор. Перед огромными коваными воротами, сегодня гостеприимно распахнутыми, уже собралась толпа зевак, сдерживаемая оцеплением полиции.