Не все, но большинство магов на протяжении многих десятилетий считают немощных вторым сортом. Нам приписывают глупость и жадность, озлобленность и корысть. Мало кого волнует, что я в свои шестнадцать прочла книг больше, чем многие «сливки вельградского общества» за всю свою жизнь. Ум не зависит от наличия в крови магической силы, это уж точно. Когда меня назвали лучшей ученицей в классе, несколько родителей устроили скандал, обвинив маму в даче взяток учителям. На какие шиши она давала бы эти чертовы взятки?! Самое ценное, что у нее было, – это потемневшее от времени серебряное обручальное кольцо!
Вы спросите, откуда в городе магов немощные? Жестокая шутка судьбы, не иначе. Мы – потомки волшебников с генетической поломкой. Наши предки не унаследовали от своих родителей магическую силу, и все их последующие поколения остались немощными. Магия не может взяться из ниоткуда. Случаи бывали, конечно, но выигрывает в этой генетической лотерее один из сотен тысяч. Шанс ничтожен, не правда ли?
Не знаю, что держало родителей на этом загнивающем острове. Вельград противен мне всем: начиная от завораживающей красоты мощеных брусчаткой улочек и заканчивая трупной вонью давно разложившихся устоев.
Дождаться бы восемнадцати лет и уехать в Питер, как когда-то мечтал Никита, пока не открыл в себе магическую силу. Конечно, из Вельграда выпускают не всех, но вдруг мне повезет? На материке, среди обычных людей, я перестану быть вторым сортом. Следующие полтора года у меня будет мечта, а это уже роскошь для нищей немощной.
Плавно перетекающие друг в друга мысли прервал чуть слышный скрип двери. Незваный гость щелкнул выключателем, и мягкий свет залил комнату. Посетителем оказался Марат – сын Николая и Ольги. Его коренастая фигура загородила мне светильник. В полумраке пепельно-русые волосы Ольховского-младшего казались темнее, чем были на самом деле, как и зеленые глаза, полные сочувствия.
– Санёк, ты скоро превратишься в скелет, если срочно не съешь хоть что-нибудь, – мягко произнес Марат, присаживаясь на край кровати. На его лице отражалась искренняя забота, что было совсем несвойственно для яркого представителя золотой молодежи Вельграда. Похоже, Николай и Ольга прислали сына проверить, жива ли я до сих пор.
– Не хочу.
Надеюсь, равнодушный тон стал достаточно ясным намеком, что дальнейший разговор не заладится?
– Я не спрашивал, чего ты хочешь, а констатировал факт. Давно в зеркало на себя смотрела? Лучше думай, как дальше жить, а не раскисай в одиночестве.
– Ты не поймешь, – процедила я, отчаянно пытаясь скрыть раздражение в голосе. Даже думать о будущем без родителей было нестерпимо больно, не то что говорить.
– Куда уж мне понять твои страдания? Значит так, хватит упиваться собственным горем. Через пятнадцать минут жду тебя в холле. Поедем в ресторан, раз уж домашнюю еду Ваше Величество есть отказывается.
– Я никуда не пойду.
– Пойдешь.
В голосе Марата послышались металлические нотки. Спорить было бессмысленно. Если честно, желудок сводило от голода уже несколько часов. Всего пару месяцев назад приглашение в ресторан вызвало бы во мне бурю эмоций. Наша семья не могла себе позволить походы по подобным заведениям. Мне оставалось лишь завистливо подглядывать за посетителями в окна ресторанов и кафе, представляя на их месте себя – красивую и обеспеченную девушку, полноценного члена общества волшебников. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда я приду в ужас от перспективы тащиться в людное место?
– Пятнадцать минут, – напомнил Марат, поднявшись на ноги, и покинул комнату, прежде чем я успела что-либо возразить.
Делать нечего, пришлось собирать себя в кучу, подниматься с кровати и тащиться к шкафу. Взглянув в его зеркальную дверь, я ухмыльнулась. Марат был прав – видок тот еще. На меня исподлобья смотрела тощая девчонка с копной волнистых каштановых волос, сейчас безнадежно спутавшихся. На ее бескровном лице блестели от невыплаканных слез голубые глаза, под которыми залегли глубокие тени. Красный нос и потрескавшиеся губы дополняли общий ансамбль ущербности. Уверена, меня можно было без труда принять за больную анорексией.