За спиной послышалось шуршание шин. Надеюсь, Марат доберется домой в целости, попутно никого не сбив. В последнее время он слишком часто садился за руль пьяным и много гонял. На бормотание о том, что покупка венка на его похороны не вписывается в мой бюджет на этот месяц, Марат лишь расхохотался. Ольховский был слишком уверен в себе.
Я потихоньку доковыляла до двери, контролируя каждый шаг. Каким-то чудом ноги донесли меня до холла без потерь. Распахнув дверь, я успела уловить обрывок фразы Марка, обращенной к Тихонову:
– Мне уже надоело выдавать тебе зарплату раньше времени! Научись разбираться со своими финансовыми проблемами без моего участия!
Бывший командир младшего состава находился в холле один, а грозный голос Марка раздавался из зеркальника. При виде меня Тихонов прервал разговор, проведя ладонью по зеркалу.
Я тихонько фыркнула и собралась гордо прошествовать к лестнице, но была остановлена требовательным голосом:
– Твоя ухмылка была не к месту.
– Чтобы избежать неуместных ухмылок, клянчил бы у Марка деньги в своей комнате, – гордо парировала я.
– Попридержи язык, тощая. Еще раз огрызнешься – нарвешься на неприятности, – в голосе Тихонова появились угрожающие нотки.
Саша, ни к чему тебе эти проблемы. Просто помолчи. Досчитай до десяти и уйди. Пусть он останется наедине со своей манией величия.
– А то что? Ударишь меня?
Нет, мой дух противоречия, подкрепленный четырьмя коктейлями, одержал победу над здравым смыслом.
– Зачем? Отработка на кухне выбьет из тебя желание хамить начальству.
От необходимости придумывать достойный ответ меня спас звук распахнувшейся двери. Я мельком взглянула на вошедшего, да так и застыла. На крыльце стояла Оксана, но в каком виде! Ее лицо, шея, плечи и руки, не прикрытые платьем, были покрыты чудовищного вида язвами. Из некоторых сочилась кровь. Я видела подобное лишь на картинках и даже представить не могла, что однажды столкнусь с этим в реальности.
Оксана тихонько плакала, а в ее глазах скользил неподдельный животный ужас.
– Помогите, – выдохнула она и кулем свалилась на пол прямо на пороге.
Тихонов отмер первым. Он бросился к Оксане со всех ног и осторожно поднял ее на руки.
– Найди Каирова! Живо! – рявкнул Максим.
Встрепенувшись, я выудила из сумки зеркальник и срывающимся от волнения голосом произнесла: «Денис Каиров». Экран затуманился. Наверняка друг сейчас на приеме.
Изображение прояснилось, и в зеркальных глубинах я увидела родное лицо. Из груди вырвался прерывистый выдох облегчения.
– Ден, ты срочно нужен в штаб-квартире. На Оксану напали. Она вся в жутких язвах, из которых идет кровь, – пролепетала я, борясь с ужасом.
– Она в сознании? – деловито уточнил Денис, даже не изменившись в лице. Для него подобный опыт не был первым и даже вторым. По сравнению с другом, я – сопливая истеричка.
– Уже нет. Тихонов понес ее в медпункт.
– Ничего не предпринимайте без меня. Буду через пятнадцать минут. Саня, не прикасайся к Оксане, это может быть опасно.
Я кивнула и провела ладонью по зеркальнику. Пустынный холл вдруг превратился во враждебное пространство, сдавившее тяжелой тишиной мою грудь. Я поспешно пересекла его и толкнула дверь, ведущую в небольшой светлый коридорчик, да так и застыла перед входом в медпункт. Липкий страх перед ужасающими язвами на коже Оксаны и возможной заразой сковал меня. Входить было страшно, а уйти – глупо.
Стоило мне коснуться кончиками пальцев дверной ручки, как за спиной раздались быстро приближающиеся шаги. В следующий миг меня чуть не сшибла с ног рыжеволосая Марьяна – наш штатный доктор. Именно она была рядом, когда я превращалась в суккуба.
Марьяна – прирожденный фармацевт. Ее интуитивной чуйке на совмещение порой совершенно неожиданных ингредиентов мог бы позавидовать любой алхимик. С ней консультировался даже Марк – человек, чья разжиревшая до размеров борова гордость никогда не позволяла ему обращаться за помощью к подчиненным. Составить Марьяне конкуренцию в варке зелий мог лишь Денис, и то исключительно в области красной магии.