Для «оживления» зелья, то бишь для придания ему магической силы, волшебники испокон веков использовали свои слезы, слюну, волосы и ногти – в зависимости от рецепта. Противно, конечно, но брезгливым в городе магов не место. Особый подвид красной магии составляли зелья, в которые добавляли кровь. Некоторые из них я должна освоить уже на следующей неделе. Денис клятвенно обещал, что научит их варить. Надеюсь, не врал.
– С дороги! – рявкнула Марьяна, и мне пришлось посторониться.
Я проскользнула следом за ней. Оксана неподвижно лежала на кушетке. Из ужасающих язв сочилась кровь вперемешку с гноем, стекая извилистыми струйками на клеенчатую поверхность. Тихонов восседал на подоконнике и нервно постукивал пальцами по коленям. Надо отдать должное бывшему командиру младшего состава, он выглядел порядком взволнованным. Никогда бы не подумала, что Максиму есть дело до страданий других людей.
Марьяна осторожно приблизилась к Оксане и склонилась над ней. Она не прикасалась к девушке, предусмотрительно держа руки за спиной. После случая с Денисом параноиками в штаб-квартире стали все, кроме меня самой.
Время до прибытия Дена тянулось невыносимо долго. В медпункте висела гнетущая тишина, окутавшая нас паутиной из плавно перетекавших друг в друга минут.
Марьяна ни на шаг не отходила от Оксаны, Тихонов не сдвинулся с подоконника, а я так и осталась топтаться у двери, опершись на один из шкафчиков с пузырьками зелий.
Шаги Дениса послышались задолго до того, как он ворвался в медпункт. За ним бежал Марк. Удивительно, что князь не соизволил приехать к пострадавшей любовнице.
– Что произошло? – обратился ко мне друг, параллельно вспарывая ножиком кожу на левом предплечье.
Воспоминание о дурацкой лжи и не менее дурацких картинках в голове заставило меня стыдливо отвести взгляд от Дениса. Докатилась! Саша, в какой морской узел завернулись твои извилины, что выдали ТАКОЕ?! Как стыдно-то смотреть в глаза Дену! Сосредоточься, Романова. Есть проблема посерьезней твоих девчачьих глупостей!
– Она ввалилась в штаб-квартиру и потеряла сознание. Что с ней сделали, Денис?
Он оставил мой вопрос без ответа и принялся выводить на своем плече замысловатый символ. Я насчитала двенадцать рун. Денис накладывал сложную защиту, которой пока не успел обучить меня. Марьяна повторяла за ним. Лишь закончив рисовать знак, он коснулся одной из язв Оксаны, отчего та вздрогнула и приоткрыла глаза. Ее затуманенный взгляд пробежал по каждому присутствующему. Оксана приподняла голову, взглянула на свои руки и завизжала. Этот иступленный крик эхом отозвался от стен, оглушив каждого.
Мое сердце сжалось. Слишком много боли скользило на ее некогда идеальном лице. Оксана села на кушетке и прижалась к стене, подобрав под себя ноги. От резких движений лопнуло множество язв, и гной потек быстрее.
– Нет, не смотрите на меня! – охрипшим голосом взмолилась она, закрыв руками лицо.
– Успокойся и дай осмотреть тебя! – приказ Дениса прозвучал воистину впечатляюще.
– Нет! Убирайся! Я не хочу, чтобы кто-то видел меня такой! Дай мне умереть! – Оксана вновь закричала, срываясь на хрип. Сорванное горло подвело ее.
Она раскачивалась из стороны в сторону, размазывая по лицу кровь вперемешку со слезами. Я вдруг почувствовала, что на щеке появилась мокрая дорожка, а в носу предательски защипало. Внешность – жизненно важный козырь Оксаны. Ее жизнь закончится, если Денис не сумеет убрать язвы.
Марьяна деловито достала из шкафчика с зельями один из пузырьков и, откупорив, бесцеремонно поднесла его ко рту Ковалёвой. Та упрямо сжала губы и разрыдалась еще сильнее.
Звук громкой пощечины показался мне оглушающим. Оксана схватилась за щеку и с ненавистью прожгла Марьяну яростным взглядом, которую он абсолютно не взволновал. Она схватила Ковалеву за подбородок и насильно влила в приоткрывшиеся губы немного зелья. Оксана проглотила его и вывернулась из рук врача.
– Продолжай, Денис. Через минуту она успокоится, – деловито сообщила Марьяна.
Ден кивнул ей и продолжил осмотр. Он тихонько нажимал на язвы, не обращая внимания на тихое попискивание Оксаны.