– Почему-то я уверена, что твоя верность Вяземскому – не более, чем талантливо сыгранная роль, – саркастично продолжила Агния.
– Ты права, я ненавижу князя и всю созданную им систему.
Казалось, даже воздух вибрировал от ударов моего трепыхавшегося в ужасе сердца. Не раскусит ли она мою дилетантскую ложь?
– Я так и думала, – на лице Агнии появилось выражение триумфатора.
– Это не всё, – невозмутимо продолжила я, призвав на помощь весь отсыпанный мне при рождении актерский талант. – После встречи с тобой меня постоянно посещали мысли о Сопротивлении, но сегодняшний теплый прием показал, что с князем сотрудничать, все-таки, выгоднее. Посуди сама: он хорошо платит, дал мне магическую силу, не бьет, не угрожает убийством и не удерживает насильно. Вы не умеете располагать к себе потенциальных сторонников.
– Если ты думаешь, что я сейчас искренне покаюсь и попрошу прощения, то очень ошибаешься. Меньше демагогии – больше дела. Ты согласна сотрудничать с Сопротивлением?
– Согласна, – выпалила я, но после небольшой паузы продолжила: – Правда, не представляю, чем могу помочь вам. Я связана магическим контрактом с Вяземским и обязана не только выполнять все его поручения, но и держать язык за зубами. От меня вы не сможете узнать ни слова о его приближенных.
Агния лишь усмехнулась в ответ на мои слова.
– Это было ожидаемо. Вяземский не настолько глуп, чтобы слепо доверять своим подчиненным. Поверь, ты – очень ценный кадр даже без сведений, которыми владеешь.
– Чем еще я могу быть ценна?
– Если ты не можешь рассказать о происходящем в окружении князя, значит, будешь передавать ему нужную нам информацию. Расскажешь Вяземскому, что была в плену у Сопротивления и лишь чудом умудрилась сбежать, очаровав охранника. Заодно донесешь и кое-какие сведенья.
– А ты не боишься, что я предам вас и обо всем расскажу князю? – осведомилась я.
– Нет. Мы заключим магический договор.
Многовато становится в моей жизни подобных сделок. Впрочем, Денис предупреждал меня об этом. Никто не доверяет предателям, пусть и предают они из благородных побуждений. Собаку, кусающую руку хозяина, выгоняют. Это работает и с людьми.
– Раз уж я теперь одна из вас, дай мне какое-нибудь зелье от головной боли.
– Можешь не тешить себя надеждами, ты пока не одна из нас. Это звание нужно заслужить. Все твои заслуги пока только теоретические, – жестко осадила меня Агния. Пожалуй, именно так выглядят фанатики своего дела. – На лечение можешь даже не рассчитывать. Ты должна предстать жертвой. Если явишься обратно без следов побоев, то возникнут ненужные подозрения.
– Когда вы меня отпустите?
– Вечером приедет глава Сопротивления и заключит с тобой договор. Потом он тебя отпустит. Ненадолго.
Значит, ночь уже кончилась. Сколько же я провалялась без сознания? Здесь точно не обошлось без сонного зелья. Не так уж сильно мне зарядили по лицу, чтобы так надолго отправить в принудительное путешествие по нирване.
– А если у меня сотрясение? – возмутилась я.
– Потерпишь. Скажи спасибо, что не сломали нос. Наши молодчики и не такое могут. Если глава принял решение, что ты важна для Сопротивления, это еще не значит, что остальные считают так же.
– Не ты ли пять минут назад жаловалась, что за все эти годы вам не удалось завербовать ни одного из приближенных князя? Думаю, я не так уж и бесполезна, раз до сих пор жива.
На пару секунд наши взгляды схлестнулись в безмолвной битве. Агния смотрела на меня со снисхождением, я – с вызовом. Неуемное желание разозлить мерзавку победило позывы здравого смысла предусмотрительно заткнуться.
– Кстати, не советую тебе называть оборотней тупыми гориллами. У них очень хрупкая душевная организация, – издевательски процедила Агния и покинула комнату, не дожидаясь моего ответа.
Оборотни?!! Подумать только, я дерзила полуволку, которому ничего не стоило переломить мой позвоночник! Пинала его и даже укусила! Глупая-глупая Саша!
Оборотни никогда не поддерживали контактов ни с магами, ни с другими волшебными народностями. Они в течение многих столетий оставались отдельной закрытой общиной, остерегались чужаков и свято хранили свои вековые традиции. Что заставило их встать на сторону Сопротивления и служить одному-единственному человеку? Уж точно не обещание равноправия, ведь его даровал им Вяземский в начале своего правления.