Сегодня Марату будет очень стыдно за вид своей спутницы. На мне же не висит табличка «Моих родителей посадили в тюрьму». Может, повесить? Неплохая идея.
Кое-как собрав волосы в пучок, я нацепила свои единственные джинсы, более-менее приличную рубашку и короткую дутую куртку с заплаткой на локте. Мисс Вельград готова к выходу в свет. Смешно до боли.
Марат уже ждал в холле, хотя отведенные мне пятнадцать минут еще не истекли.
– Тебя хочется пожалеть, – протянул он, окинув меня сочувствующим взглядом.
– Так пожалей и не заставляй выходить из дома, – я постаралась ухватиться за призрачную возможность никуда не идти.
– И позволить подруге детства зарасти плесенью? Что я за друг тогда?
Марат поторопился назвать себя таким громким словом. Мы никогда не дружили, поскольку находились на разных ступеньках социальной лестницы. Он не обижал меня, но и не горел желанием общаться. Марат просто пожалел знакомую с детства немощную, которая не увидит своих родителей еще пятнадцать лет. В этом весь секрет.
Мы вышли из дома и направились к его белому джипу, подаренному родителями на восемнадцатилетие. Не уверена, что за прошедшие три месяца Марат научился хорошо водить, но альтернатива идти пешком выглядела еще менее привлекательной.
Если обычно меня завораживал сад, окружавший особняк Ольховских, то сегодня я лишь задумчиво протопала к джипу. В воздухе висел насыщенный запах цветов, разноцветным ковром растущих на огромных клумбах. Их аромат окутал меня невесомым покрывалом, и внутренняя пружина на пару мгновений разжалась. Сев на переднее сидение, я задумчиво взглянула на парящие в воздухе фонарики, еще несколько десятилетий назад ставшие визитной карточкой Вельграда. Эти сгустки света плавали в воздухе, периодически перемещаясь с места на место. В нашем городе не было обычных фонарей, их полностью заменили знаменитые «светлячки».
Автомобиль тронулся с места и выехал за ворота. Я смотрела на огни вечернего Вельграда, в который раз удивляясь внешней красоте этого прогнившего насквозь города. Мы ехали по мощеным брусчаткой узким улочкам, плавно вливавшимся в асфальтированные проспекты. По левую сторону плескалось Балтийское море, казавшееся бесконечной тьмой. Ее разрезали лишь огни паромных переправ и мостов, уходивших в сторону материка. За ними другая жизнь, где магия присутствует лишь в лекарственных зельях, все волшебники становятся иностранцами, а понятие «немощный» не применяется к человеку, не умеющему колдовать.
Справедливости ради скажу, что внешне Вельград воистину прекрасен. Город-сказка, город-образец неповторимой магической атмосферы, которая окутывает жизнь волшебников уже многие десятилетия. Красивая обертка из старинных домов, мощеных улочек и живописных набережных. Ширма старины и волшебства, прячущая всё те же человеческие пороки. Сказка, в которую так верили люди, узнав, что маги существуют и живут совсем рядом с ними, оказалась пылью, пущенной в глаза. Никаких сказок. Лишь суровая обыденность.
Мы миновали западную часть города, проехали мимо монументального особняка князя и остановились у старинного здания, украшенного белыми колоннами в античном стиле. Над большой деревянной дверью алела вывеска «Монарх». Этот ресторан – одно из самых дорогих мест в городе. Марат наверняка привык посещать исключительно модные заведения. От сына успешного банкира я другого и не ожидала.
– Готов поспорить, что до этого дня ты не бывала в подобных местах, – в голосе Ольховского скользило плохо скрываемое самодовольство.
– Мы не могли себе позволить так легкомысленно тратить деньги, – буркнула я.
Ресторан вызвал у меня невольный трепет и даже страх.
Мы вошли в небольшой холл, где Марат вежливо кивнул метрдотелю, будто старому знакомому. Тот мгновенно встрепенулся и расплылся в услужливой улыбке. В сопровождении этого мужчины в безупречном черном костюме мы свернули в большую арку и оказались в просторном темном помещении, освещенном мягким светом настольных ламп и небольших бра. Стены, потолок и пол в ресторанном зале были черного цвета, как и мебель. Лишь огромные панорамные окна, в которых отражались огни города, добавляли немного ярких красок этому мрачному месту. В глубинах глянцевого потолка плясали причудливые тени, отбрасываемые настольными лампами и светильниками на стенах.