– Садись – расскажу.
– А без этого никак?
– Я не собираюсь кричать, что знаю, откуда ты идешь.
– Еще бы ты не знал. Твоя женушка меня и заложила, – закатив глаза, буркнула я, но в машину села.
Будь в моем теле чуть больше сил, катился бы Захаров ко всем чертям, подгоняемый собственным «Мерседесом»! А еще мне было слишком любопытно, как эти люди оказались в протестном движении и против чего собрались бороться. Уж не против ли угнетения немощных?
Никита без зазрения совести рассматривал меня, пока мой взгляд блуждал по салону автомобиля. Наверняка родители уже давно перестали считать его неудачным ребенком, поэтому упаковали, как подобает.
– Никогда бы не подумал, что ты станешь суккубом, – пробормотал Ник.
– Никогда бы не подумала, что ты однажды вновь сунешься ко мне, – огрызнулась я.
– Ты разучилась разговаривать без ехидства?
– Еще в четырнадцать лет, когда меня били на школьном дворе. Не уверена, что ты это помнишь.
– Саш, я ехал за тобой не для того, чтобы перебрасываться колкостями, – устало выдавил Ник. – Мне жаль, что из-за Авроры Павел узнал о Каирове.
– Скажи, Захаров, в Сопротивлении хоть что-то держат в тайне или каждый из его членов осведомлен обо всем, что происходит в кабинете главы? – возмутилась я.
– Не каждый. Брат Авроры входит в ближний круг Павла. Он и рассказал главе о твоем женихе.
Я окинула Никиту взглядом, полным презрения. Эти люди играючи вынесли Денису приговор! А теперь он говорит мне, как ему жаль! Лицемер!
– Ты ехал за мной, чтобы поглумиться?
Никита в изумлении вытаращил глаза.
– Ни в коем случае. Я хотел подвезти тебя и поговорить. Мне пришлось долго караулить неподалеку, чтобы не пропустить твой уход.
– О чем же ты хотел поговорить?
– О задании привести на митинг твоего жениха.
Ужас неминуемого вновь заключил меня в свои скользкие объятия. Зачем Захаров вообще завел этот разговор? Решил принести мне еще больше боли?!
– Разве брат Авроры не должен помалкивать о том, что узнаёт от Багрова? Откуда такая осведомленность? – не выдержала я.
– Он доверяет Авроре…
– Можешь не продолжать. Вы с Авророй сговорились снова поглумиться надо мной?
– Почему ты постоянно ждешь от меня подвоха? – устало спросил Никита, вглядываясь в мое лицо. – Я поступил подло и пожалел об этом еще шесть лет назад. Дай мне возможность реабилитироваться хотя бы сейчас. Я – всё еще твой друг, хоть ты в это и не веришь.
Я отвернулась и прикрыла глаза. В носу предательски защипало. «Я все еще твой друг». Так он сказал мне в тот злополучный вечер, воспоминания о котором навсегда подернуты пеленой крови. Теперь я видела перед собой не того Никиту, которого когда-то беззаветно и по-детски наивно любила, а незнакомого человека, притворяющегося моим старым другом.
– Что ты хотел сказать о задании Багрова? – резко спросила я, кое-как вернув равнодушное выражение на лицо.
– Павел хочет проверить тебя. Каирова не тронут.
– Что? – вырвалось у меня.
Никита заговорщически улыбнулся, на миг превратившись в моего лучшего друга детства. Лицо Захарова всегда приобретало это хитрое выражение, когда он вытворял что-то, что уж точно не понравилось бы родителям.
– Проверка на вшивость.
– Ты же рискуешь, рассказывая мне об этом, – поразилась я. – Если Павел узнает, тебе не поздоровится.
– Он же не узнает? – Никита подмигнул мне, как в детстве.
– Конечно, нет. Оборотни точно не тронут Дениса?
– Каиров останется цел. Павел – не дурак. Он прекрасно понимает, что нельзя ожидать безграничной преданности от человека, вынужденного привести своего любимого на смерть.
В груди защемило. Денис в безопасности?! В мир будто вернули яркие краски, заполнив черно-белый нуар разноцветными всполохами.
– Спасибо, Никита, – я вдруг поняла, что по щеке, все-таки, скатилась предательская слезинка.
– Я буду рад, если ты перестанешь ненавидеть меня. На прежнюю дружбу не рассчитываю, но предлагаю перемирие.