– Давай пока не будем с этим торопиться? Я постараюсь больше не язвить. Это и будет первым шагом к перемирию, – с сомнением произнесла я.
Никита улыбнулся уголком рта и завел мотор.
– Думаю, тебя заждались в вашем штабе. Домчу с ветерком. Негоже Денису Павловичу волноваться, – в его голосе проступила откровенная насмешка.
– Твой сарказм был неуместен. Денис защищал меня шесть лет назад, защищает и сейчас.
– Прости, не удержался. Кого-кого, но Каирова я уж точно не мог представить рядом с тобой.
Я лишь вопросительно изогнула бровь.
– Что-то не припомню, чтобы говорила нечто вроде: «Никита, я разрешаю тебе лезть не в свое дело и, конечно же, не пошлю тебя к черту», – фыркнула я.
– Ты обещала не язвить, – напомнил Ник, ловко перестраиваясь для поворота.
– Женщины очень непостоянны в своих обещаниях. Я могу с удовольствием пройтись по твоему выбору жены, если уж мы обсуждаем вторые половинки.
– Лучше не надо. Аврора очень изменилась за эти шесть лет.
Я фыркнула, выражая свое мнение по этому поводу, но промолчала. Тишина, повисшая между нами, позволила мне немного расслабиться. Звук мотора убаюкивал лучше колыбельной.
С каждой минутой воспоминания о покосившемся заборчике, захламленном огороде и подземных коридорах, скрывавшихся под неказистым домиком, блекли. Как бы я ни старалась, вспомнить, где находится база и как она выглядит, уже не смогла. Зато каждое слово, сказанное Агнией и Павлом, надежно отложилось в памяти. Защитная магия в действии.
– Как вы с Авророй оказались в Сопротивлении? – выдавила я, отогнав от себя предательскую сонливость.
– У ее родителей приближенные Вяземского отобрали бизнес. Выбор был невелик: умереть за свое дело или уйти в тень, отдав всё князю. Они выбрали второе и остались у разбитого корыта. Вот тогда-то брат Авроры через каких-то знакомых вышел на Павла и быстро нашел с ним общий язык. Следом их родители вошли в ряды Сопротивления, а за ними – и мы. Своих я в это втягивать отказался. Они думают, что у нас с Авророй спокойная супружеская жизнь. Я снова обманул их ожидания. Неудачный ребенок, тут уж ничего не поделаешь.
На лице Никиты проступила грустная улыбка. Он так и не простил родителей за их пренебрежение. Да и никто не простил бы.
– Павел – не ангел, у него жесткие методы, но с методами Вяземского они не идут ни в какое сравнение, – продолжил Ник. – Я рад, что встал на сторону Сопротивления. Ты тоже скоро поймешь, что сделала правильный выбор.
– Мне никакого выбора не предоставляли. Приволокли на вашу базу и поставили перед фактом, – буркнула я.
– Я не зря упомянул о жестких методах, – улыбнувшись, напомнил мне Никита.
Мы вновь замолчали. Я наблюдала за проносившимся пейзажем и обдумывала сказанные им слова. Не стала ли наша встреча продуманным ходом Павла? Зачем Никите рисковать и рассказывать мне о проверке на вшивость? Что, если Багров решил подсунуть мне шпиона? Надеется, что я растаю, вспомню нашу былую дружбу и начну вновь доверять Захарову? Ну уж нет. Никита предал меня однажды, может предать и вновь.
Когда вдалеке показался знакомый жилой массив, сердце сдавила тоска. Фары осветили место, с которого началось мое увлекательное путешествие в лапы к Сопротивлению. Машину Оксаны убрали, от зелья не осталось и следа. Кстати, о следах. Их было очень много. На влажной земле они были отчетливо видны. Меня искали.
– Останови здесь. Дальше пойду одна. Вряд ли Вяземский поверит в слезливую историю побега, если меня прямо к воротам доставит «Мерседес», – попросила я, каким-то чудом вспомнив о легенде, придуманной Павлом.
Никита послушно нажал на педаль тормоза и, машина застыла как вкопанная.
– Больше не пропадай на три года, – напутствовал меня Захаров.
– Куда уж я теперь денусь? – буркнула я и вышла из машины, на прощание коротко кивнув Никите.
Слушая удаляющийся звук мотора, я устремилась к штаб-квартире. В моей гудящей голове царила блаженная пустота. Все подозрения, страхи и сомнения можно было отложить до завтра.
Вот и штаб-квартира! Дошла! Я приложила ладонь к охранным символам на воротах, и они тут же приветливо открылись. Знакомый до боли пейзаж внутреннего двора показался чужим и даже подзабытым. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мы с Тихоновым покинули это место.