Летающие фонарики устремились ко мне, освещая дорогу. Этой ночью свет был без надобности. Я приложила ладонь к двери и оказалась в холле, освещенном лишь настольной лампой. Штаб-квартира будто вымерла. Я подняла взгляд на часы. Полтретьего. Немудрено. Все хищники спят.
Надо бы разбудить Марка и потребовать аудиенции с князем, но ноги понесли меня на этаж выше. Важнее показаться Денису и успокоить его. Командир подождет, Вяземский – тоже.
Стучать в дверь Дена оказалось бесполезно. Друг не отзывался. Воспользовавшись правом на вход, я беспрепятственно толкнула дверь и щелкнула выключателем. Комната оказалась ожидаемо пуста. Что ж, объятия с другом придется отложить до лучших времен.
Кабинет Марка встретил меня запертой дверью, как и его спальня. Командир тоже отсутствовал в штаб-квартире.
Да что же здесь происходит, черт побери?! Отряд решил переехать?!
От безысходности я остановилась посреди коридора жилого этажа и бессильно зарычала.
– Здесь есть хоть кто-нибудь живой?! – мой голос эхом отозвался от стен.
– Чего орешь, тощая? – донесся из-за спины усталый голос Тихонова.
Надо же, его забыли при переезде! Или специально оставили в надежде избавиться навсегда.
– Тощая?!
Доходило до Максима не так-то быстро.
Тихонов, прихрамывая, доковылял до меня и застыл рядом. Выглядел он, мягко говоря, нездоровым. Рассеченная бровь, сломанный нос и распухшая губа уже почти зажили. Наверняка Марьяне пришлось хорошо потрудиться. Правая рука на перевязи. Видели бы сейчас очарованные им дамочки своего идеального мужчину! В старых шортах и растянутой футболке Максим был далек от живого воплощения женских фантазий.
– Ты как здесь оказалась? Где была? Как себя чувствуешь, в конце концов?
От обилия вопросов и необходимости давать на них ответы закружилась голова.
– Милые ребята из Сопротивления решили, что я для них – бесценный пленник.
– Как ты выбралась? – изумился Тихонов. На его избитом лице застыл неподдельный ужас. Необычная гримаса для прожженного инкуба.
– Мне помогло непревзойденное обаяние.
– Откуда бы ему взяться у мешка с костями? – фыркнул Тихонов беззлобно.
Не будь я так вымотана, обязательно бросила бы в него ответную шпильку.
– Почему штаб-квартира пуста? Где все? – спросила я в надежде увести наш разговор с опасной дорожки. Болтать о Сопротивлении – не лучшая идея для человека, скованного кровавой клятвой.
– Прочесывают город и ищут тебя. Мне, как видишь, пришлось остаться здесь.
– Зато ты нашел меня первым, – рассмеялась я, и Тихонов слабо улыбнулся в ответ.
Надо же, это наш первый диалог без взаимных пренебрежительных выпадов! После рассказа Павла об отчаянных попытках Максима нас защитить я прониклась к нему чувством благодарности. Общие передряги сближают, как ни крути.
– Я позову Марьяну. Ты хреново выглядишь, – сказал Тихонов, всматриваясь в мое помятое лицо.
– Спасибо. Я буду у себя в комнате. Голова просто раскалывается.
Максим поковылял к лестнице, оставив меня наедине со своими тревожными мыслями. Нужно позвонить Денису. И не забыть оставить дверь приоткрытой для Марьяны.
Спальня встретила меня смятой постелью и ворохом вещей на ней. Будто Оксана, ее язвы и наша с Тихоновым вылазка остались в полузабытом сне, отогнанном первыми лучами солнца.
Рухнув на кровать безвольным мешком, я схватила зеркальник и произнесла имя друга. Поверхность затуманилась, но уже через несколько мгновений показала обеспокоенное лицо Дениса. Он выглядел безмерно уставшим и измученным. При виде меня лицо Дена озарилось сияющей улыбкой, отчего я не смогла сдержать предательских слез облегчения.
– Саня, ты цела? Почему ты плачешь? – улыбка друга померкла, сменившись страхом.
«Меня заставляли отправить тебя на смерть. Я бы умерла вместе с тобой», – разве могла я рассказать такую правду?
Внутри будто что-то надломилось. Смелая Саша после мучительного боя капитулировала перед бесконечно испуганной девчонкой.