– Ден, ты не представляешь, как я рада тебя видеть, – и это тоже чистая правда! –Мне нужно очень много рассказать вам с Марком. Возвращайтесь скорее.
– Мы будем через полчаса. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
– Голова. Мне неплохо врезали по лицу. Тихонов пошел за Марьяной.
– Дождись меня, не исчезай снова, – с мягкой улыбкой попросил Денис и исчез.
Еще пару мгновений я пялилась в зеркальные глубины, не замечая собственного заплаканного отражения. Кем бы ни был Никита – предателем или раскаявшимся другом детства, он сделал для меня гораздо больше, чем мог бы предположить. Он спас мою семью.
В ожидании Марьяны меня сморил сон. В такой знакомой и безопасной постели я вдруг осознала, насколько устала. Тело налилось тяжестью пережитого, и лишь голова пульсировала болью. Сквозь обрывки сновидений я видела бесстрастное лицо в обрамлении рыжих волос. Марьяна напоила меня несколькими зельями и оставила в покое. Впрочем, это мог быть лишь сон.
Кто-то бережно сжал мою руку. Денис. Я открыла глаза и убедилась в своей правоте. Его бледное лицо с глубокими тенями под глазами лучилось улыбкой.
– Привет, мартышка. Марьяна уже была у тебя?
– Да, если это был не сон, – я с кряхтением села и, понизив голос, продолжила: – Денис, нам нужно к Марку. Меня похитили люди из Сопротивления.
– Что?! – возглас друга наверняка услышали обитатели соседних комнат.
– Не кричи. Помоги мне дойти до его кабинета. То, что я собираюсь сообщить, не понравится вам обоим.
– Во что ты вляпалась на этот раз? – с подозрением спросил Денис.
– Если быть честной, я по уши в дерьме, Ден. Больше ничего сказать вслух не могу.
– Как же ты собираешься сообщить то, что не понравится нам с Марком?
– Напишу.
– Я понял: ты заключила сделку, – Денис нахмурил брови. Дело плохо, и он это осознал быстрее меня.
Уж не знаю, что Ден увидел в моих глазах. Наверное, они вопили о безотчетном страхе перед заданием, серьезность которого я раньше попросту не осознавала, перед мощью протестного движения, перед гневом Вяземского, перед смертью, которой грозило мне нарушение клятв. Он порывисто прижал меня к себе и пробормотал:
– Больше никогда, слышишь, никогда меня так не пугай. Я чуть с ума не сошел за эти сутки. Главное, что ты цела, а со всем остальным мы справимся, мартышка. Я тебе помогу.
Меня окутал едва ощутимый, но знакомый до последней ноты запах его парфюма и подарил непередаваемое чувство умиротворения. Даже слез больше не было, осталось лишь покорное ожидание неминуемого митинга, на котором только мы с Денисом будем в безопасности. Но не все остальные.
* * *
Марк не удивился, увидев нас на пороге своего кабинета. Ден наверняка сообщил ему о моем намерении поговорить. Командир выглядел уставшим, но не сонным.
– Рад видеть тебя в добром здравии, Романова, – поприветствовал меня он. – Заставила же ты нас поволноваться. Чуть не оборвалась единственная ниточка, ведущая к Сопротивлению. Князь был очень обеспокоен.
– Я не специально, – огрызнулась я.
Надеюсь, Вяземский потратил не слишком много нервных клеток? Мне же не расплатиться за них вовек!
– Марк, дай ей листок и ручку, – попросил Денис, бросив на меня предостерегающий взгляд.
Командир удивленно поднял брови, но просьбу выполнил.
– Саша будет писать. Она связана сделкой.
– Могу лишь сказать, что меня похитили члены Сопротивления. Об остальном напишу, – подтвердила я.
– Приступай, – приказал Марк, протягивая мне несколько листов бумаги и ручку. – Только поразборчивей, пожалуйста. У меня нет таланта расшифровывать таинственные письмена.
Весь этот сумасшедший день неожиданно поместился на двух листах. Событий оказалось не так-то много. Куда больше моих эмоций, укрывших мороком голые факты.
– Значит, ты обязана сообщать Багрову всё, на что не распространяется клятва, данная Вяземскому? – закончив читать, уточнил командир.
Я кивнула.
– С сегодняшнего дня нам необходимо продумывать каждое слово, чтобы ненароком не рассказать тебе лишнего. Уж прости, но после вашей сделки с Багровым ты – опасность для отряда. Такой себе побочный эффект задания князя.