Я вновь кивнула, горестно вздохнув. Добро пожаловать в ряды отшельников, Романова.
– Как бы нам только не сдохнуть послезавтра, вернее, уже завтра от лап оборотней, – задумчиво протянул молчавший всё это время Денис.
– Кто пойдет на этот митинг? – спросила я у командира.
– Я и Денис – это бесспорно. Можно взять с собой Артура и Тихонова. Их сила нам очень пригодится. Остальные, кто может чем-то помочь, будут рядом.
«Всё должно выглядеть так, будто вы ни о чем не подозреваете», – написала я.
– Само собой, – заверил меня Марк, прочитав. – Я немедленно сообщу обо всем князю и покажу твои записи. Вместе мы усовершенствуем план действий. Завтра обсудим конкретней. Утром я соберу весь состав «Вязи» и сообщу о новом члене Сопротивления в наших рядах. Отныне каждый будет обязан контролировать, что и где говорит.
С плеч внезапно ушла тяжесть, и я получила долгожданную возможность расправить спину. У Марка есть план действий! Они с князем обязательно придумают, как обезопасить своих людей от оборотней, и моя душа хотя бы на день успокоится.
Мы распрощались с зевающим Марком и отправились восвояси. Ден поддерживал меня под локоть, чтобы я не шаталась, как заправский пьяница. Измученное тело держалось на втором дыхании, но и оно уже подходило к концу.
Прежде чем очутиться в своей постели и забыться долгим сном, я обязана была рассказать Денису о Никите.
– Ден, мне нужно написать тебе кое-что еще. Я не хотела делать это при Марке, – прошептала я, страшась быть услышанной кем-то из местных жаворонков, имеющих привычку не спать в начале шестого утра.
Брови друга в который раз поползли вверх. Сегодняшней ночью я не переставала удивлять и пугать его одновременно.
Лишь когда Денис закрыл за нами дверь моей спальни, я вытащила из ящика стола блокнот с ручкой и приступила к сочинению на тему «Возвращение предателя». Потоптавшись рядом, друг нагнулся к моему левому плечу и застыл, вчитываясь в каждое появляющееся слово. Когда я отложила ручку и отодвинулась от стола, он отмер и взглянул на меня не менее удивленно, чем в коридоре десять минут назад.
– Даже не хочу спрашивать, как Захаров оказался в Сопротивлении. Этот тихоня никогда не был таким паинькой, каким хотел казаться.
– Ты даже не представляешь, насколько прав, – пробурчала я. – А еще его откровение вызывает у меня большие сомнения. Никита уже однажды предал меня. Что мешает ему поступить так же снова? Одно знаю точно: независимо от того, по своей воле он решил реабилитироваться или нет, тебя на митинге не тронут.
– Твоя уверенность в его словах – не повод расслабляться, – отрезал Денис. – Одного не могу понять: откуда Багров и Захаров знают о нашей дружбе?
Провалиться сквозь землю было бы предпочтительней, чем рассказать о вранье, сочиненном для Лановой. Стыдно-то как! Но молчать о своей глупости больше нельзя.
– Когда я встретила в толпе Аврору Лановую и узнала, что они с Никитой поженились, мне захотелось… показать, как в моей жизни всё замечательно, – начала я, но запнулась.
Вдруг Денис не так поймет? Представляю, как ему будет смешно.
Ден выжидающе смотрел на меня, не отводя взгляда. Придется продолжать.
– Ты должен понять правильно. За школьные годы Аврора принесла мне очень много боли, под ее предводительством меня избили всем классом, а Никита… просто молчал. Он предал меня тогда, а потом женился на Лановой. Эта новость напрочь вышибла мне мозги, – лепетала я. – В общем, когда Аврора увидела тебя рядом с князем, она так удивилась и восхитилась… А я… я сказала, что ты – мой жених. Лановая и доложила своему братцу о наших с тобой… кхм… отношениях, а тот, в свою очередь, донес Багрову.
На лице Дениса проступила вполне ожидаемая ехидная усмешка.
– Почему я был не в курсе, что внезапно обзавелся невестой? Надо же кольца купить, выбрать руны для гравировки. Ты какие хочешь?
Я стыдливо отвела глаза. Щеки пылали от смущения. Вот что он теперь подумает?
– Это было первым, что пришло на ум. Я хотела доказать Авроре и этому предателю, что устроилась гораздо лучше, чем они ожидали, и сморозила страшную глупость.
– Теперь буду всем представлять тебя своей невестой, – с делано серьезным видом пообещал Денис, но не выдержал и рассмеялся. – Видела бы ты сейчас свои щеки. Помидор и тот бледнее.