Чувство собственной ничтожности не покидало меняна протяжении всего дня: пока Марк заседал в своем кабинете с Денисом, Артуром и Максимом, пока он в последний раз инструктировал всех нас, пока я, съежившись, сидела на переднем сидении машины друга, пока с трудом переставляла ноги по пути к этому ужасному месту.
Площадь битком заполнилась народом лишь к девяти часам. Я осматривала немощных, среди которых затерялись члены Сопротивления, неотличимые от безобидных митингующих. За оцеплением полицейских затесалась пара десятков зевак. Наверняка выделили свободный вечерок, чтобы поглазеть на задержания челяди.
На постамент Велимира Гончарова вскочил щупленький мужичонка лет сорока. Его ярко-рыжие волосы горели огнем на фоне серого камня. Он начертал на шее несколько рун, и усиленный магией голос разнесся над площадью:
– Сегодня мы вновь собрались здесь, чтобы показать правителю Вельграда и его прихлебалам, что люди, лишенные магической силы, – не рабы! Пусть князь снова не захочет слушать нас, но это не значит, что он не услышит! Мы будем защищать свои права, даже если придется выходить на митинги годами!
Вы и так выходите на них годами, но ничего не меняется. И не изменится, потому что лидеру Сопротивления плевать на всех вас и на ваши права. Ему нужен титул князя и власть.
– Князь со своими прихвостнями возомнили себя вершителями судеб! Мы не позволим помыкать собой и не дадим закрыть нам рот! Никто не должен гнуть спину за гроши ради богачей! – вопил заводила, подпрыгивая на постаменте.
Народ одобрительно загудел. Краем глаза я увидела мелькнувшего неподалеку оператора с видеокамерой. Куда же без телевиденья? В вечернем выпуске новостей покажут сюжет-молнию об очередной сходке неблагодарных немощных Ирония судьбы: она, все-таки, заставила меня принять участие в подобном сборище.
Толпа заволновалась сильнее и пришла в движение. Я с изумлением сообразила, что они собираются покинуть площадь Равноправия. В этой заварушке произойдет самое важное. Сердце забилось в предчувствии надвигающейся опасности. Наверняка оборотни уже готовы броситься к своим жертвам.
Я искала взглядом Дениса, но не находила его. Зато увидела лавирующего в толпе Глеба. Он расталкивал людей локтями, следуя вперед, будто ледокол. Я жаждала броситься к нему и задержать любым способом, пусть даже свернуть шею подонку, но не решилась сдвинуться с места. Если выдам себя, последствия будут непредсказуемы.
Полицейские в оцеплении, до этого мявшиеся без движения, оживились. Я с ужасом разглядела пистолеты в их руках. Если люди продолжат движение, то будут расстреляны. Перед глазами заплясали разноцветные точки. Меня могут расстрелять вместе с ними. В суматохе никто не станет разбираться, кто на чьей стороне.
В считанные мгновения толпа превратилась в сборище взбесившихся собак, бросающихся на полицейских. Я смотрела на развернувшееся действо не в силах поверить, что лишь минуту назад митинг был мирным. Эта цепная реакция ужасала. Страшнее всего, что потасовка наверняка была отлично срежиссирована. Жаль, что меня об этом предупредить забыли или не захотели.
Немного справившись со страхом, я принялась выбираться из толпы. Вокруг то и дело мелькала темно-зеленая форма полицейских. Мне приходилось кардинально менять маршрут, завидев очередного стража порядка неподалеку от себя. Расталкивая митингующих, я отчаянно высматривала в толпе членов «Вязи», но не видела никого из них.
Совсем рядом послышались испуганные возгласы. Кто-то из полицейских силой мысли отбросил в сторону нескольких мужчин, сбив их телами десяток человек. Эту кучу остервенело растаскивали патрульные, уводя одного за другим к автозакам, исписанным рунами. Из этих машин не выбрался бы даже сильнейший маг.
Внезапно плечо сдавили чьи-то цепкие пальцы. Обернувшись, я скользнула взглядом по форме и поняла, что весь сегодняшний запас невезения отряда достался именно мне. Преследователем оказался худощавый, но жилистый полицейский лет двадцати пяти. Он был на голову выше и в сотню раз сильнее. Дальнейшие попытки вырваться вдруг показались бредовыми. Нужно действовать нежнее.
– Очередная немощная или еще одна чокнутая правозащитница? – процедил полицейский. В его раскосых карих глазах читалась откровенная неприязнь.
Я скромно улыбнулась. Сосредоточиться на собственном очаровании в беснующейся толпе оказалось не так-то просто. Через пару секунд взгляд парня, все же, смягчился.