Денис сделал паузу, чтобы в очередной раз отхлебнуть из бутылки. Я с замиранием сердца заметила легкую дрожь в его руках.
– Теперь ты понимаешь, как сильно я волновался? Захар видел, как тебя выводил от толпы какой-то полицейский. Мне пришлось долго уговаривать Лилю – одну из помощниц князя – оказать маленькую услугу и запросить у полиции списки задержанных на митинге. Теперь я торчу ей ужин в ресторане. По твоей милости, между прочим. В свое время мне пришлось надолго уйти в подполье, чтобы эта настырная мадмуазель перестала меня преследовать.
– Да ты просто нарасхват, – фыркнула я в попытке разрядить обстановку. – Герой-любовник.
Ден пропустил колкость мимо ушей и продолжил:
– Я добровольно сунул голову в пасть крокодилу, и всё для того, чтобы выяснить, не допрашивают ли тебя в каком-нибудь подвале. А ты прекрасно проводила время с Ольховским и почему-то решила, что я не схожу с ума от страха! Моя нервная система и так уже с трудом жива, а тут еще и твои постоянные исчезновения!
В груди разлилось приятное тепло. Его забота – мое сокровище. Для человека, оторванного от семьи, нет ничего приятнее осознания, что обрел новую.
– Как ты оказался в нашей школе, если работал в Центральном округе? – тихонько спросила я, стараясь дипломатично уйти от темы смерти Юноны и его страха за меня.
– Съехал из квартиры, уволился с работы и переехал в Южный округ. Так меня и занесло в вашу школу. Чтобы не сойти с ума после смерти Юны и чем-нибудь заполнить унылые вечера, я стал изучать красную магию. Она интересовала меня с детства. Этими знаниями я хотел компенсировать отсутствие активной магической силы. Как видишь, мне это неплохо удалось.
– Если ты ненавидишь немощных, то почему вступился за меня перед одноклассниками?
– Просто пожалел, – пожав плечами, ответил Денис. – По твоей худобе и штопаной школьной форме я понял, что ваша семья живет впроголодь. Мне показалось, что на твою долю и без того выпало слишком много испытаний, чтобы терпеть издевательства зазнавшихся подростков.
– Разве ты не испытывал ко мне отвращение, как к остальным немощным?
– Я не могу ненавидеть детей, поэтому и продолжил работать учителем. Впрочем, они бывают даже более жестоки, чем взрослые. Ты это испытала на себе.
– Они гнобили меня с первого класса. До четырнадцати лет я чувствовала себя полнейшим ничтожеством. Смотрела в зеркало и видела второсортного человека. А потом эти твари еще и избили меня толпой в отместку за твою защиту. Тогда-то я и поняла, что пора показывать зубы, иначе однажды меня побьют снова.
– Ты не представляешь, как сильно я винил себя, когда узнал о случившемся, – Ден устало потер глаза и пристально вгляделся в мое лицо, будто силясь разглядеть там застарелую обиду. – Я боялся, что любое мое слово отразится на тебе, и не представлял, как вести себя с этими гадёнышами. Мне приходилось каждую неделю проводить уроки у вашего класса, а я не мог спокойно смотреть ни на кого из них.
– Подожди-ка, только не говори, что взял меня под крыло в штаб-квартире из-за чувства вины! – возмутилась я.
– Поначалу я действительно пытался искупить свою вину и защитить тебя хотя бы здесь, но постепенно привязался и понял, что ты – мой единственный настоящий друг, – признался Денис с глубоким виноватым вздохом.
Я понурила голову, не в силах совладать с пьяной обидой. Просто чувство вины! Ничего более… Неужели мне нужно быть благодарной за лучшего друга вечеру крови и слез?
– Почему ты ушел из школы? – задала я давно вертевшийся на языке вопрос.
– Загремел за решетку. Хозяин комиссионного магазина, где я подпольно покупал запрещенные книги, сдал меня полицейским. Они ввалились ко мне домой и увезли в участок. На следующий день туда явился Вяземский и предложил сотрудничество. Не так-то часто удается поймать человека, серьезно занимающегося красной магией. Ему как раз нужен был такой. Я согласился, ведь выбор между службой у князя и пожизненным сроком в тюрьме очевиден.