– Ты не пожалел, что оказался в «Вязи»? – пожалуй, это интересовало меня со дня нашей встречи.
– Нет. Частенько мне противно то, чем приходится заниматься, но это лучше, чем сходить с ума в тюрьме. Поверь, человеку, освоившему красную магию, невозможно остаться там в трезвом рассудке.
– Почему?
– Это темная материя. Неужели ты до сих пор этого не поняла, мартышка? Не может быть светлой магия на крови. Она должна течь в сосудах человека, а не служить ему для личных целей.
– Все эти три года я очень хотела задать тебе один вопрос, – помолчав и собравшись с духом, пробормотала я.
Если бы не коньяк во мне, водка – в нем, и ночь полного вскрытия карт, припрятанных за душой, я бы никогда не решилась спросить у друга о столь ужасной вещи.
Денис удивленно взглянул на меня и сделал глоток из бутылки.
– Сколько человек ты убил?
Он снова глотнул, прежде чем ответить.
– Я не считал их, – с тяжелым вздохом признался Ден, – но, поверь, без них Вельград стал немного чище. Мне приходилось убивать только торговцев магическими силами.
– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?
– С детьми не говорят о таких вещах. Я бы и сегодня промолчал, но, как видишь, расклеился.
Денис отставил бутылку и растянулся на кровати. Если он выглядел умиротворенным, то во мне забурлило негодование.
– Меня три года используют для обольщения мужчин! Я очаровываю их, выпытываю информацию, вынуждаю давать нужные князю деньги, при этом изо всех сил отбиваюсь от их липких ручонок, норовящих забраться мне под юбку, и остаюсь ребенком? Мое детство кончилось, когда посадили родителей. Если мы – родные люди, то воспринимай меня как равную и доверяй!
– Впервые вижу возмущенную мартышку, – парировал Денис и тепло улыбнулся.
Он не воспринял мои слова всерьез, и продолжит оберегать от безобразной правды окружающего мира, как бы я ни вопила о полном доверии. В этом весь Ден…
– Запомни одно: больше никогда не заставляй меня мысленно хоронить и тебя, – продолжил он. – Прошу тебя, как взрослого человека.
Денис порывисто обнял меня, обдав дыханием с парами алкоголя. Я вцепилась в его спину, отчаянно отгоняя от себя воспоминания о волках, беснующихся совсем рядом с ним, об Артуре и Сопротивлении. Пусть Ден обнимает меня еще десятки веков, не размыкая объятий. Пусть спрячет в своих руках от целого мира. Пусть будет рядом, на расстоянии одной сотой миллиметра. Я прошу лишь об этом. Почему мне нужно было пережить весь ужас последних дней и столько выпить, чтобы понять простую истину: объятия Дениса ценнее всех сокровищ на свете? Равноценны им лишь объятия родителей.
Друг потрепал меня по волосам и, пошатываясь, направился к двери. Я смотрела ему в спину, размышляя, сколько же боли может выдержать человек, и где та точка невозврата, после которой он сходит с ума от горя.
* * *
Центральная набережная в выходной была полна народу. Жители и гости Вельграда радовались солнечному деньку, беззаботно прогуливаясь по вымощенным старой брусчаткой тротуарам. Парящая в воздухе сахарная вата немыслимых цветов, маги-фокусники, водные фигуры людей и животных, поддерживаемые специально нанятыми работниками, чарующая инструментальная музыка, раздающаяся из разных уголков набережной, – это и многое другое создавало тот самый непринужденный флёр волшебства, который так высоко ценили туристы.
Эта расслабленность поднимала бурю в моей душе. Кровавый митинг непозволительно быстро стерся из памяти целого города, оставив после себя безмятежность наступившего лета. Будто и не было мученической смерти человека, растерзанного оборотнем. Через час на центральном кладбище Вельграда состоятся похороны Артура, и я очень надеялась успеть на них.
Кафе «Бегемот» оказалось одним из недорогих заведений, рассчитанных на средний класс. На летней площадке, огражденной увитым диким виноградом заборчиком, разместились несколько деревянных столиков. За одним из них, держась за руки, ворковала парочка. Девушку я узнала сразу. Агния. Она пожирала своего спутника восхищенным взглядом, абсолютно не интересуясь происходящим вокруг.