Выбрать главу

Мамочка, я не хочу умирать!

– Прощай, суккуб, – спокойный голос Матвея показался мне раскатом грома.

Он вынес приговор… Я зажмурилась и затаила дыхание, чувствуя, как пульс отбивает в висках барабанное соло. В голове вдруг стало блаженно пусто. Ни одной мысли, один лишь ветер. Наверное, так приходят в преддверие Нави – очищенными от земных переживаний.

Руки Матвея разжались. В этот же миг до меня донесся взрыв, заглушаемый свистом ветра в ушах. Глаза заволокли слезы, и я не смогла разглядеть ничего, кроме расплывшихся пятен огня.

Лицо обдало жаром, и падение вдруг замедлилось. Воздух пружинил под моим телом, плавно опуская на землю. Уже у самой земли я наконец сумела сфокусировать взгляд и разглядеть чумазого Тихонова, лежащего на обугленном тротуаре и неотрывно следящего за моим падением. Его протянутые вверх руки дрожали от напряжения, будто он удерживал в них мой вес.

Приземление оказалось болезненным, но не фатальным. Максима окончательно покинули силы, и он обмяк на земле, потеряв сознание.  Лететь мне оставалось всего метр. Благодаря невероятной выдержке Тихонова…

Кое-как поднявшись на ноги, я торопливо осмотрелась. На выжженном участке земли уже кишела полиция. Пособниц Матвея грубо скрутили и уводили в сторону автозака четверо полицейских. У Кати на голове красовался тряпичный мешок. В любой другой ситуации это рассмешило бы меня, но не сейчас. Они обе, как и Януш, Максим, Захар и Денис выглядели порядком подкопченными, но целыми.

Что это за взрыв? Кто его произвел? Бешеный пульс по-прежнему отдавался в висках, а тело сотрясала мелкая дрожь осознания, что смерть сегодня осталась ни с чем.

Неподалеку столпились зеваки, разглядывавшие нас с нескрываемым любопытством. Глупые люди! Лучше бы уносили ноги! Вдруг прогремит следующий взрыв!

Внезапно в сознание ворвалась мысль о Матвее. Я подняла голову, но увидела лишь пустое небо. Он сбежал, чего и следовало ожидать. Мигом выбросив из головы мысли о почти-убийце, я бросилась к Денису. Тот о чем-то спорил с пожилым полицейским и выглядел рассерженным донельзя.

Ден демонстративно отвернулся от стража правопорядка и, одним рывком притянув меня к себе, обнял так крепко, как не обнимал еще никогда. Его порывистое дыхание щекотало шею, а родной запах мгновенно наполнил легкие, как наполняет сигаретный дым. Мой родной! Я могла больше никогда не оказаться в его объятиях!

Денис дрожал и никак не мог справиться с собственным телом. Меня колотило так, будто под кожей пробегали разряды тока. Мы вцепились друг в друга мертвой хваткой. Я мечтала остаться в этих сильных руках навечно и никогда больше не возвращаться в мир, где за нами изо дня в день по пятам ходит смерть.

– Как ты, мартышка? – тихонько спросил друг, после чего нехотя отстранился и протянул чистый носовой платок.

Мне удалось кое-как стереть кровь с груди и шеи и прижать его к порезу. Я внимательнее присмотрелась к Дену. Его кожа была покрыта сетью мелких царапин, ладони покраснели от ожогов, а в глазах лопнули капилляры. Впрочем, друг вполне уверенно держался на ногах.

– В целом, хорошо.

– Нам всем не помешает показаться врачам. Сейчас поедем в княжескую клинику.

– Что это был за взрыв, Ден? – с опаской спросила я, не переставая затравленно оглядываться.

– Моих рук дело. Когда этот ублюдок поднял тебя в воздух, я понял, что помочь может только Тихонов, но отпустить шпионку он не мог. В общем, взрыв – способ отвлечь внимание. Этих секунд хватило, чтобы Януш вырубил одну из них, а Максим – вторую. Слава высшим силам, что Тихонов успел поймать тебя в воздухе.

– Один сбежал, – вздохнула я.

– Из города ему теперь точно не выбраться. Вся полиция будет стоять на ушах, пока не найдет эту тварь. Я лично займусь поисками.

Боковым зрением я уловила, как Тихонов, хромая, направился в нашу сторону. Он выглядел еще плачевней Дениса.

– Никогда больше не смешивай эти зелья, – буркнул Максим Дену.

– Ты же сам недавно спрашивал, что будет, если их соединить. Вот и ответ, – невесело усмехнулся друг.

– Максим, спасибо тебе. Никогда бы не подумала, что наступит день, когда ты спасешь мне жизнь, – выпалила я, чувствуя себя совершенно неловко.