– За подобную потасовку вы обе загремите в карцер, если Марк узнает об этом, – голос Макара немного смягчился.
– Он же не узнает? – осторожно уточнила я.
– Скажите спасибо, что мне жалко вас – дур. Еще раз увижу что-то подобное, сдам командиру. А теперь живо по своим комнатам! С этого дня я за вами обеими внимательно слежу.
Я метнула в Яну последний гневный взгляд и, приложив ладонь к охранному символу на двери, исчезла за ней.
Стоило оказаться в одиночестве, как силы окончательно покинули мое тело. Я отшвырнула сумку и сползла по стене. Слезы, так долго удерживаемые внутри, покатились из глаз. Теперь можно плакать. Меня никто не увидит.
Глава 12
Всегда приходится кем-то жертвовать
Я вынырнула из тревожного сна, когда часы показывали полдень. Липкие ручонки кошмара, мучившего полночи, до сих пор оплетали сознание, не отпуская.
Необходимость позвонить Глебу настигла внезапно и камнем рухнула на голову. Наверняка Сопротивление ждет вестей от меня. Заставлять их волноваться – не лучшая идея.
Умывшись и кое-как собрав волосы в пучок, я вытащила из тумбочки зеркальник, отданный Агнией.
– Глеб Никаноров.
Зеркальная поверхность затуманилась. Мне пришлось ждать чуть больше минуты, прежде чем оборотень соизволил ответить. Глеб выглядел изможденным. Жаль, что он вообще до сих пор жив.
– Я ждал твоего звонка еще вчера, – буркнул оборотень.
– У меня была причина не появляться вчера.
– Я уже наслышан об этом. А еще знаю, что ты не пострадала в заварушке у театра. Нехорошо заставлять столько людей ждать.
– Об этом я буду говорить лично с Павлом, но никак не с тобой. Проведи нас на базу.
Глеб посмотрел на меня недобрым взглядом своих жутковатых черных глаз, но ничего не ответил на грубость.
– Твой женишок присоединится к нам?
– Да.
– Тогда жду вас через час на площади Революции.
Поверхность зеркальника вновь затуманилась, чтобы через секунду показать мое измученное отражение.
Переодевшись с такой скоростью, будто за опоздание Глеб пообещал в волчьем обличье вцепиться мне в глотку, я поспешила к Денису. Друг открыл дверь не сразу. Конечно же, он до сих пор спал.
– Мартышка, ты не вовремя, – сонным голосом пробормотал Ден, появившись на пороге в одних лишь в клетчатых домашних шортах. На его щеке забавно проступали заломы от подушки.
– Сопротивление ждет, – безапелляционным тоном заявила я и нагло потеснила друга плечом.
– Оно не может подождать еще денек? – в голосе Дениса послышалась нескрываемая надежда.
– Этот недоумок Глеб возмутился, что мы не сразу вышли на связь. Никого не заботит, что я чуть не погибла. Раз жива, значит, могла дать о себе знать.
– Логично, – буркнул Денис и, выхватив из шкафа первые попавшиеся джинсы с футболкой, направился к ванной комнате.
В отличие от остальных жителей штаб-квартиры, мы не могли позволить себе роскоши пользования порталом, поэтому пришлось спешить к гаражу и надеяться, что утренние пробки не заставят нас опоздать.
Площадь Революции, служившая лицом моего родного Южного округа, показалась впереди спустя рекордные тридцать пять минут. Денис обладал феноменальной памятью на объездные пути, они-то нас и выручили.
Площадь представляла собой небольшой круг, вымощенный плиткой. В центре возвышался памятник Павлу Вяземскому – отцу теперешнего князя, лидеру революции, в результате которой был свергнут и казнен законный князь Вельграда Дмитрий Остроухов. Площадь опоясывала кольцевая дорога, по которой плотной вереницей двигались автомобили.
Денис с трудом нашел место для парковки. До встречи с Глебом оставалось десять минут. Друг окинул взглядом ближайшие магазины и беззаботно поинтересовался:
– Мороженого хочешь?
Я с готовностью кивнула. Желудок сворачивался в голодный узел при мысли о еде.
Глядя в спину шагавшего к ларьку Дениса, я размышляла о неисповедимости человеческой судьбы. Два дня назад этот человек сражался с оборотнями и потерял в бою товарища, позавчера попал в опасную переделку, устроил взрыв в самом центре города, провел день в больнице, а сегодня будет абсолютно невозмутимо трескать мороженое. Я и сама не менее сумасшедшая. Душа каждого из членов «Вязи» безвозвратно деформировалась, мы научились приспосабливаться, смирились со своей жизнью и туманным будущим. Благодаря этой сомнительной науке я не сломалась окончательно. Во мне мало осталось от прежней Саши Романовой – немощной девчонки, мечтавшей увидеть манящий Санкт-Петербург и остаться там навсегда.