Багров взглянул на меня с видимым неодобрением, что заставило стайку мурашек нервно пробежать вниз по спине.
– Возможно, кое-кому из нас эта идея не понравится, – Павел упрямо не отводил взгляд.
– Вы пытаетесь мне на что-то намекнуть? – не выдержала я. Это молчаливое давление было почти осязаемым.
Прежде чем Павел ответил, мне удалось уловить боковым зрением, как Денис нервно постукивает пальцами по столешнице. Да что здесь происходит?!
– Пытаюсь, – подтвердил глава Сопротивления. – Наша цель – отец твоего друга, Николай Ольховский.
Из просторного кабинета Багрова в одно мгновение исчез кислород. Вдох. Я должна сделать вдох! Николай?! Он всё это время… А я… Не могу поверить… Мой друг – сын торговца магическими силами!
Денис говорил, что убивал торговцев… Вяземский устранял конкурентов Николая! Вот откуда магические силы! Наверняка та, что слилась с моей кровью воедино, была добыта кем-то из подчиненных Ольховского-старшего! Меня вдруг замутило…
– Насколько нам известно, Николай был лучшим другом твоего отца, Саша. Родион и Ира знали о его роде деятельности? – голос Павла сочился ядом.
– Не думаю, что папа продолжил бы дружить с ним, узнай такое о лучшем друге. Я и сама не знала. Меня не посвящали в тайны семьи Ольховских, – хладнокровный ответ дался с трудом.
Внутри горело пламя гнева. Взглянув на Дениса, я поняла, что он знал. Всё! Это! Время! Знал! Возможно, поэтому друг был против нашей с Маратом дружбы. Но почему он молчал?
– Взгляни на эти тайны. Красиво, не правда ли?
Павел швырнул на стол передо мной стопку фотографий. Я несмело взяла их в руки. На первом фото была изображена мертвая девушка лет двадцати трех с вырезанной на лбу сложной комбинацией рун. В каждом изгибе тела жертвы, сведенном посмертной судорогой, увековечилось страдание.
Я прерывисто вздохнула и заставила себя просмотреть остальные фото. Пожилая женщина, парень-подросток лет семнадцати, полненькая девушка, молодой мужчина спортивного телосложения, красивая женщина с точеной фигурой и копной рыжих волос, старик с крупной бородавкой на щеке. Все тела настолько разные… Объединяли их лишь две вещи: символы на лбу и боль, сквозившая в позах.
Тошнота усилилась. Вряд ли Николай сделал это сам. Наверняка на него работает целая сеть убийц. Друг отца оказался монстром, схоронившимся в человеческой шкуре. Я возненавидела его, как только с болью в сердце взглянула на первое фото. В эти страшные минуты воспоминания о помощи Николая вдруг зажглись в памяти ярче маяков в ночи. Совесть будто специально поставила их в противовес омерзению и ненависти.
Мне был знаком дядя Коля – лучший друг папы. Всегда добрый и отзывчивый, он частенько дарил подарки, катал на своей шикарной машине, приглашал нашу семью в гости и не отвернулся от меня, узнав об аресте родителей.
Теперь я увидела настоящего Николая – алчного, жестокого убийцу, вышагивающего по разлагающимся останкам. Монстр в дизайнерском костюме! Палач с белозубой улыбкой!
Я отбросила от себя фотографии. Ден собрал их и принялся внимательно просматривать.
– Мы сможем уничтожить торговца магическими силами с помощью Дениса и оставим послание, идентичное прошлому, – продолжил Павел.
Он говорил о судье. Наверняка это вновь будут смертельно опасные знаки.
– Саша, надеюсь, у тебя не возникнет пагубного желания помочь Николаю? Ты же не подвергнешь опасности своего жениха? – глава Сопротивления вновь обратился ко мне.
Я лишь отрицательно покачала головой, исподлобья глядя на усмешку, расплывшуюся на лице Агнии.
Несмотря ни на что, Денис мне во сто крат дороже семьи Ольховских. Это эгоистично и неблагодарно, но уж как есть.
– Удобнее всего поймать его на пути домой из банка. Как правило, Ольховский возвращается поздно. В это время дороги пусты, а прохожих почти нет, – заговорил мужчина, на которого я прежде не обращала внимания.
Он был настолько сер и неприметен, что не возникло никаких сомнений, кто сидел перед нами. Хамелеон. На вид мужчине было никак не меньше тридцати пяти лет. Состав Сопротивления отличался от «Вязи», в первую очередь, возрастом. Если князю служила, в основном, молодежь, то в протестном движении участвовали люди постарше. И помудрее.