– Денис обстоятельно поговорил с ним, и князь принял решение, что дар обольщения бесполезен в бою, – продолжил Марк.
– А Денису не пожалуют магическую силу?
– Случай Дениса уникален тем, что человек без активного дара проводит запрещенные во всем мире обряды огромной сложности и не валится при этом с ног. Думаю, не стоит лезть в его организм и сбивать, скажем так, заводские настройки. Вживление магической силы может негативно сказаться на здоровье и способности выполнять свои обязанности. Денис это понимает так же хорошо, как я.
Когда-то я спросила Дена, почему он не попросит у князя активный дар, и получила ответ, что выработанный годами иммунитет при использовании магии крови ценнее любых других способностей. Теперь Марк внес большую ясность в этот вопрос.
– Какая сила у меня будет? – спросила я, будучи уже не в силах сопротивляться любопытству.
– Опасная. Ты сможешь мучить людей их плохими воспоминаниями и даже убивать.
Ни у кого в отряде нет подобного дара. Мне ни разу не приходилось даже слышать о нем…
– А это не слишком круто для меня?
– Ты – наш шпион. У Дениса за плечами внушительные знания и опыт. У тебя тоже должен быть козырь. Когда придет время, вы уничтожите их изнутри.
Или сбежим из этого сумасшедшего города, оставив его гнить в собственной помойной яме.
– Это будет больнее, чем в прошлый раз? – со страхом спросила я.
Воспоминания о вживлении первого дара вдруг вспыхнули в памяти так ярко, будто и не было прошедших трех с половиной лет. Боль не забывается, что бы ни говорили. Тело помнит пережитые мучения лучше мозга.
– Намного, – подтвердил Марк мои самые худшие догадки. – Ты выдержишь. Боли будет больше, но смертельной опасности уже нет.
– Не могу сказать, что вы меня успокоили.
– Меньше слов, больше дела. Сейчас я отведу тебя в закрытый отсек.
Дорога до места обретения второго дара была уже знакома мне. Если в ту злополучную ночь при виде металлических дверей я решила, что попала в пыточную, то теперь они не вызывали ничего, кроме равнодушия. Да, это камеры, но они пусты. Здесь использовалось лишь одно помещение – то, куда направлялись мы с Марком. Денис упоминал, что однажды князь продержал одного из особо рьяных представителей оппозиции в камере около месяца. После этого депутат пропал, и больше ни разу нигде не объявился. С тех пор оппозиция не решалась выказывать недовольство правлением Вяземского.
Комната, где хранились магические силы, осталась неизменной, и всё так же угнетала своей серостью. Я забралась на кушетку в ожидании Марьяны. Марк оставил меня в одиночестве.
Просидеть в этой бесконечно серой комнате наедине со своими печальными мыслями пришлось не меньше четверти часа. Марьяна совсем не торопилась. Когда дверь со скрипом отворилась, я испытала облегчение. Пусть это мучение скорее начнется и скорее закончится.
– В прошлый раз твои глаза были круглее. Уже не так боишься? – дружелюбно поинтересовалась Марьяна.
– Я уже знаю, как это происходит. Тогда чувство неизвестности пугало сильнее боли.
Она открыла сейф и извлекла оттуда шарик с магической силой.
– Много их там? – поинтересовалась я.
– Нет, только твоя. Мы не храним их здесь долго.
Марьяна вручила мне шарик и произнесла:
– Ты знаешь, что делать.
Вот и настал тот миг, когда я вновь вдохну чужую смерть. Пожалуй, ни один телепат в мире, если они, конечно, существуют, не смог бы описать чувства, клокочущие в моем теле. Пора! Прочь сомнения. Этот человек уже мертв. Пусть живет хотя бы его сила.
Хрупкий шарик лопнул под давлением пальцев. Я вдохнула белесый туман, мысленно готовясь к фейерверку кошмарных ощущений.
В следующий миг пришла БОЛЬ. Огонь, охвативший каждую клеточку тела, раскаленным железом обжигал внутренности. Я не могла вдохнуть, ведь легкие превратились в пепел. Не могла закричать, ведь горло горело адским пламенем. Каждое движение, каждый стон отзывались волной огня. Я будто превратилась в металлический прут, опущенный в горн.
Возможно, пламя пожирало меня несколько часов или даже дней. Я потеряла счет времени и приготовилась к смерти. Она показалась избавлением, дверью в царство покоя и умиротворения. Я так увлеклась размышлениями о Навьем мире, что не сразу уловила момент, когда боль начала отступать.