– А как проходила твоя адаптация?
Оксана невесело усмехнулась и ответила:
– Я несколько часов мучилась от страшного жара и металась в бреду. Мне помогал Денис.
Что-то не сходится. Если Ковалева всё еще была с Деном, то как получила второй дар? За какие заслуги князь пожаловал ей такой подарок? На ум пришел лишь один ответ: Оксана какое-то время бессовестно спала с обоими.
– Под себя не сходила? – съязвила я, ощущая странное двойственное чувство: ревность и обиду за друга.
– В присутствии мужчины я не могу себе этого позволить даже в бреду.
Желания продолжать этот разговор у меня не осталось. Прислушавшись к ощущениям, я поняла, что потихоньку возвращаю себе контроль над телом.
Через несколько минут мы с Оксаной смогли покинуть пропитанную жгучей болью комнату. Она поддерживала меня под локоть. Если бы не цепкая хватка Ковалевой, я бы не смогла дойти и до двери. Ничтожное расстояние показалось марафонской дистанцией.
При виде ярко-синего кроссовера Оксаны по телу прокатилась нервная дрожь. Ночь, с которой начались мои злоключения, была навеки связана с этой машиной.
За время, что мы провели в дороге, я успела задремать. В голове, будто в трубке калейдоскопа, мелькали обрывки картинок, ни за одну из которых так и не удалось ухватиться. Когда голос Оксаны вернул меня из сна в реальность, я почувствовала, как адски болит голова. Похоже, адаптация началась.
Выбраться из машины оказалось невыполнимой задачей. Оксана, тихо матерясь себе под нос, вытащила меня и практически взвалила себе на плечи. Мир нещадно кружился перед глазами.
Кое-как мы преодолели лестницу и добрались до квартиры. Оксана уже давно перестала ругаться тихо. Она усадила меня в кресло и принялась расстилать постель на массивном кожаном диване.
– А где будешь спать ты? – удивилась я.
– Думаю, этой ночью мне спать не придется, – буркнула Ковалева, заправляя плед в пододеяльник.
Она помогла мне лечь, после чего уселась в кресло с книгой в руках. Я принялась с интересом рассматривать фотографии, висевшие на противоположной стене. На всех Оксана была изображена в одиночестве. Глядя на нее прежнюю, я невольно поймала себя на мысли, что завидую этой порочной красоте. Неудивительно, что мужчины без боя падали к ее ногам. Не устоял и Денис…
Калейдоскоп картинок вновь закружил меня в своем вихре. На этот раз я смогла задержать взгляд на некоторых из них, будто погружаясь внутрь водоворота.
Улыбающиеся лица родителей. Мы неторопливо прогуливаемся по городскому парку Вельграда. Я с удовольствием уплетаю любимое клубничное мороженое. Папа целует маму в щеку и треплет меня по волосам. Я упрямо уворачиваюсь.
Жест повторяется, но на этот раз рука принадлежит Денису. Его глаза лучатся добротой. Он обнимает меня дольше, чем когда-либо. Мне так хорошо и спокойно, как не было еще, наверное, никогда.
Рывок. Руки Дениса разжимаются. Он отворачивается, но я успеваю разглядеть необычайную холодность в глазах друга. В нескольких метрах от Дена стоит Оксана и протягивает к нему свои изящные руки. Она красива, как богиня. Черное платье в пол облегает тело суккуба, как вторая кожа. Копна волнистых светлых волос струится по хрупким плечам. Кроваво-красные губы призывно улыбаются Денису. Оксана знает, как заманить добычу в свои сети. Она проделала это без труда.
Я протягиваю руку в надежде удержать друга, но бессильно хватаю воздух. Он уже вне моей досягаемости. Улыбка Оксаны становится хищной. Она окидывает меня снисходительным взглядом и притягивает к себе Дена, как безвольную тряпичную куклу. Я не хочу видеть их поцелуй, но не могу отвернуться. Руки Дениса по-хозяйски обвивают талию Оксаны…
И я с криком проснулась. Голова взорвалась болью от резкого движения, и меня затошнило. С позывами рвоты удалось справиться не сразу. Взволнованное лицо Оксаны возникло в поле зрения. Она насильно влила в меня безвкусное зелье.
Спустя пару минут боль немного утихла, став терпимой. Я вновь смогла вернуть контроль над телом и мозгом.
– Я долго спала?
– Около двух часов. Ты вся горишь. Это очень похоже на мою адаптацию, – ответила Оксана.