Продолжая наблюдать за своей меткой, я заметила, как трещины начали постепенно исчезать, и сама метка тоже. После этого я спустила рукав. В этот момент я услышала громкие крики на трибунах, из-за чего я вернулась к реальности. Я немедленно повернула голову и увидела, как мою мачеху арестовывают.
Что происходит? — пронеслось у меня в голове. Осознание ситуации пришло мгновенно, когда я увидела, как моего отца тоже уводят сотрудники полиции, а также мужчину с ярко-красными волосами и бородой, одетого в деловой костюм, которого также задерживали, и было слышно, как этот дяденька спорил с полицией.
Я немедленно направилась к трибунам, пытаясь осмыслить происходящее. Эмоции переполняли меня, и я пыталась сдерживать слёзы, пробираясь сквозь толпу. Я не понимала, что происходит, и это вызывало у меня сильное беспокойство. В голове крутился лишь один вопрос: «Что здесь происходит?!»
Наконец я выбралась из толпы и оказалась рядом с Биллом и Анжелиной. Я намеревалась продолжить путь, но Анжелина внезапно схватила меня, и я громко крикнула, не сдерживая эмоций.
- Папа!
Отец обернулся ко мне. На его лице отразилось удивление: он не ожидал, что я закричу. Другие люди тоже обратили на меня внимание.
- Саура, прошу, выслушай меня, — сказала Анжелина, продолжая держать меня и не давая мне пройти дальше.
В этот момент я снова услышала крики. Я увидела, как человек с красными волосами и бородой вырвался из рук полиции и побежал. Мой отец тоже освободился от хватки полицейского. Он вытянул руку, согнул мизинец и безымянный палец, имитируя пистолет, и направил свою руку на того человека. Вокруг его пальцев появился небольшой шар молнии, который прострелил колено мужчины насквозь. Тот громко от боли закричал.
- Юрий, сукин ты сын!
- Если уж и гнить в тюрьме, то только с тобой, Франческо Романо, - ответил мой отец.
Лицо отца было холодным, равнодушным, без тени сожаления или страха. Раньше, в детстве, я знала его только холодным и равнодушным, но я никогда не могла подумать, что он может быть таким жестоким. Теперь же мне казалось, что я не узнаю этого человека. И я отказывалась верить в увиденное, что только что сделал мой отец. Этот мужчина, как я поняла, был знаком с моим отцом. Как он его назвал? Франческо Романо, кажется. Я слышала что-то о нем, он вроде один из политиков, и, как мне известно, его мало кто любит. Франческо из давала приглушенный крик от боли, держась за колено. В этот момент к нему подошли полицейские и врачи.
- Ты все знал, - услышала я тихий голос Хелы.
Она стояла слева от меня в наручниках. На её лице читались злость и шок. Когда Хела произнесла свои слова, мой отец усмехнулся, а потом посмотрел на неё с хитрой улыбкой, которой я раньше никогда не видела.
- Вот же сволочь, - прошипела она со злостью.
- Слушайте, может, пора надеть на меня наручники? Я же сын одного из людей который входил в Темную Митру, и мало ли что я могу сделать. Так что, наверное, стоит меня повязать, как преступника, - сказал мой отец.
Билл подошёл к нему, надел наручники. Я не могла поверить, что мои догадки оказались правдой. Я думала, что мой отец, мачеха и, возможно, Карасу связаны с какой-то организацией, но я не была уверена в этом. Тут я вспомнила сон, в котором Ная говорила: «Может, он что-то скрывает». Неужели этот сон был предупреждением? Может, у него была причина быть в этой организации? И тут я вспомнила слова отца: «Я же сын одного из людей, который входил в Тёмную Митру».
Если подумать логически, мой дедушка, о котором я ничего не знаю, входил в Тёмную Митру. Но при чём здесь мой отец? Он не обязан отвечать за поступки своего отца. Если только мой отец не пошёл по его стопам.
Моего отца уже начали уводить, и тут отец, обернувшись, посмотрел на меня с подавленным видом.
- Саура, прости меня за всё, - сказал он с досадой.
На шее у него была метка стихии молнии, от которой отходили чёрные трещины. Я раньше не видела ничего подобного у отца... Что это может всё значить? Затем его увели из моего поля зрения.
Я замерла, не осознавая происходящего. Меня охватил шок и недоумение. Ноги стали ватными, руки начали дрожать, словно меня пронзил озноб. По щекам медленно покатились слезы. Плакала я редко, но сегодня поняла, что потеряла всё.
Анжелина, стоявшая рядом, заметила, что я плачу и положила свою правую руку мне на плечо. Я говорила тихо, хотя на самом деле хотелось кричать.
- Я потеряла всё. Сначала у меня забрали родную сестру, потом папа уехал на пять лет. Сейчас он вернулся, но его посадили в тюрьму. Что уж говорить о других родственниках. И только сейчас я узнала от папы, судя по всему как он выразился, что мой дед, по-видимому, был в какой-то секте. Что касаемо моей матери, я тоже ничего не знаю. Раньше за мной хотя бы мачеха следила, она, конечно, та ещё стерва, но всё же она была моим опекуном. Мне жаль Карасу, её мама тоже в тюрьме. И теперь я не знаю, что будет со мной и с ней.