Читая это, я делаю глоток, и содовая разбрызгивается по всему столу, когда я смеюсь. Хватаю пару салфеток, вытираю беспорядок и пишу ответ.
Я: я серьезно только что выплюнул свою содовую, уделав весь стол. Как, черт возьми, можно нарисовать вазу, похожую на тако?
Рейвен: очень просто, имея нулевые художественные навыки. Ты знаешь поговорку: у меня две левые ноги. Так вот, я думаю, что у меня две левые руки.
Я улыбаюсь.
Я: что ж, хорошо, что у тебя есть два друга, которые по совместительству являются потрясающими художниками.
Рейвен: да, но ты же не можешь преподавать рисование, правда? Ты просто родился с этим навыком.
Я: отчасти это может быть правдой, но мы можем помочь тебе отточить свой навык, по крайней мере настолько, чтобы твоя ваза больше не выглядела как тако.
Рейвен: слава Богу, потому что последние пятнадцать минут я серьезно убеждала себя, что все будет не так уж плохо, если я завалю искусство.
Я: ты не подведешь. Я обещаю. Мы с Харлоу подтянем тебя.
Ей требуется время, чтобы ответить.
Рейвен: спасибо. Я ценю все, что вы, ребята, делаете для меня. Как хорошо, что мне не пришлось провести свой первый день в школе в полном одиночестве.
Есть что-то в ее словах, сказанных ранее, что заставляет меня усомниться, были ли у нее вообще друзья. И после этого сообщения я задумываюсь еще больше. Но как? Как может у такой красивой, забавной девушки не быть друзей?
Я собираюсь заверить ее, что она больше не останется без друзей, когда на стол падает тень. Я напрягаюсь, когда передо мной бросают папку.
Глубоко вздохнув, я поднимаю взгляд на Диану.
Она улыбается, но совсем не дружелюбно, а скорее — как монстр загнанной жертве.
— Это досье на нового шерифа, — заявляет она, как ни странно даже не присаживаясь. — Это информация, которую твой отец сумел собрать о нем. Сведений о его семье не так много, можно сказать совсем нет. — Она кладет руку на папку и наклоняется ко мне. — Ты должен разузнать как можно больше обо всех, с кем он близок, а потом доложить мне, понял?
— Да, — мне удается сохранить ровный тон, когда я хватаю папку и выдергиваю из-под ее руки, заставляя ее немного отшатнуться.
Глядя на меня, она приглаживает волосы руками. — Осторожнее со мной, — она чуть наклоняется, понизив голос. — Я та, кто говорит твоему отцу, хорошо ты работаешь или нет… — она проводит пальцем по моей щеке и шепчет:
— Я могу либо заставить его гордиться тобой, либо намекнуть, что ты не уважаешь его, что ты воплощение своей матери.
Я дергаюсь назад, меня охватывает шок. — Что?
Она одаривает меня жестокой улыбкой. — Что? Я сказала что-то, что тебя смутило?
— Ты… — Я с трудом сглатываю, сжимая руки в кулаки. — Зачем ты упоминаешь мою мать? И почему ты говоришь так, будто… — Как будто мой отец что-то с ней сделал.
— Я? — спрашивает она, касаясь пальцем губ. — Я не помню ничего такого.
Мне хочется свернуть ей шею не только за все, что происходит сейчас, но и за все, что она сделала со мной. Но если я так поступлю, она доложит обо всем отцу, и меня непременно настигнет наказание. Но это не значит, что я собираюсь оставить все как есть.
Она что-то знает о моей маме, и я собираюсь выяснить, что именно.
Улыбнувшись мне в последний раз, она поворачивается, чтобы уйти. — Напиши мне сегодня вечером новости, — бросает она через плечо. — Или я сама нанесу тебе визит. — Она идет мимо кабинок и выходит из закусочной.
Я прерывисто вздыхаю, борясь со всеми инстинктами, которые во мне так и требуют догнать ее и выбить всю правду из ее глупого рта. Если я хочу узнать правду, мне нужно разработать план. Но сначала следует разобраться с другим, потому что последнее, что мне нужно, — это чтобы она появилась сегодня вечером у меня дома.
Открываю папку и начинаю просматривать несколько бумаг внутри. Наконец появляется официантка с заказанным куском пирога. Тот, кто до меня разыскивал городского шерифа, либо не справился с заданием, либо шериф проделал фантастическую работу, чтобы сохранить информацию о себе в секрете. Здесь почти ничего нет. Просто некоторые детали о его положении на прежней работе, откуда он перешел, — базовая информация. Но кое-что все же привлекает мое внимание. Несколько имен на бумаге, а точнее одно конкретное.
Рейвенли Уилоувинтер.