– А как прошло ваше супружество, Евтерпа?
– Хорошо. Мы … – договорить девушка не успела: Деметру отвлекли приходившие гости. Пришлось королеве что-то говорить им и отвечать на их вопросы и пожелания.
– Так как всё прошло?.. – переключилась мать на Евтерпу, но тут же снова оказалась втянута в водоворот гостей и разговоров. И так происходило не раз.
«Мама!» – думала с мольбой девушка. Ей так хотелось рассказать о странном договоре и вообще странной ситуации и посоветоваться с родными, но у неё ничего не получалось. И такой одинокой почувствовала себя в этот момент Евтерпа. Она внезапно поняла, что Деметра больше не сможет уделять ей столько внимания, сколько и раньше. Да и в принципе больше не может, ведь дочь вышла замуж, у неё теперь есть супруг, который обязан о ней заботится. В Тотхихане всегда обычно так происходило, матери и отцы отдавали своих счастливых дочерей замуж за достойных юношей, принцы женились на прекрасных и милых девушках, и жили супруги, не зная горя и не так уж и часто обращаясь к родителям за помощью. Ибо, даже если и не любили друг друга муж с женой, то у них было искусство, а оно многое даёт человеку. По крайней мере, в это всегда верила Евтерпа.
Однако вдохновение к ней не приходило, а браться за что-то без него девушке не хотелось. А потом начались все те обязанности, которые на Евтерпу свалились, как на жену Максима Декабрьского, человека, который занимался бизнесом своего отца и должен был принимать участие во многих светских мероприятиях. Что не сказать, что радовало Евтерпу.
К родителям она решила теперь меньше ездить, чтобы не видеть их счастья, слепящего глаза. Или их глупости, потому что, внимательно потом присмотревшись к их балам, Евтерпа поняла, что всё это ей напоминает бал марионеток, которых давно уже бросил кукловод, а они до сих пор продолжают дёргаться, что ничем не отличалось от тех балов, что бывшая принцесса теперь устраивала дома.
Друзей у девушки и раньше было мало, теперь, после удачного замужества, не стало вовсе; из нынешнего окружения также не удалось найти родственную душу. Да и зачем?
Евтерпа поняла, что не хочет объяснять свои мысли людям, живущих в своём мире и не желающих её слышать. А таких было немало.
На праздниках мужа люди постоянно говорили о каких-то других праздниках, о деньгах, других людях, моде… Словом, о том, что не очень интересовало принцессу Тотхиханы, но что она обязана была знать, чтобы соблюдать условия сделки. А на родительских балах Евтерпе приходилось слушать о планах по возвращению монархии в Тотхихану, которая, как знала девушка благодаря праздникам мужа, никому там и даром не сдалась. Пусть у людей Тотхиханы и шло всё не совсем как по маслу, но жили они точно неплохо и видеть у себя старую аристократию не желали. Так что у Евтерпы были все основания сомневаться в возможность возвращения в Тотхихану.
«Да даже если бы я и верила бы, то мне всё равно больше не было бы больше места там. Потому что я вышла замуж за здешнего жителя и теперь должна буду прожить с ним всю жизнь, а Максим ни за что не оставит этот мир и свой бизнес», – размышляла девушка. О разводе она не думала, ей даже в голову не могло прийти такое решение. На её родине разводов никогда не было.
Единственным человеком, с кем у Евтерпы сложились более или менее приятельские отношения, был, как ни странно, как раз её муж. Но и здесь всё было не так благополучно, как казалось на первый взгляд. Во-первых, в Максима за все три года совместного проживания Евтерпа так и не влюбилась, и в спальнях супруги по-прежнему спали разных, не думая даже о самом желании что-то менять и как-то иначе относится друг к другу. Да и как об этом думать? Максим часто пропадал на работе и приходил с неё сильно усталый, сказав несколько дежурных фраз жене, мужчина часто отправлялся спать. Только в дороге к очередным приёмам или на самих приёмах, а также в редкие выходные удавалось Евтерпе поговорить с Максимом, и общие темы у них находились. Но… такое редкое общение.
Что же касается родителей мужа, то их девушка видела только два раза, причём оба вели себя так, как и полагается светским людям, поэтому Евтерпа даже и не пыталась наладить с ними отношений.
Так что в свои двадцать один год девушка прекрасно знала об одиночестве и о чувстве страшной печали, оплетающей сердце колючей проволокой, от незнания своего места в жизни. Вдохновение в этой ситуации по-прежнему не приходило, поэтому творчеством принцесса даже не пыталась заниматься – в такой хандре просто не хотелось что-либо делать.