В этот раз я не могла допустить ошибку. Действовала чётко, уверенно, точно по полученным инструкциям. Рука не дрогнула ни в начале, ни в конце руны. Я обрисовала правильное пересечение линий, в нужном месте поставила точки, и гоблины ничего не почувствовали.
– Как найти Шерва?
Двое захрипели, задёргались, попытались вырваться. Но всё это случилось не из-за моей ошибки, нет. Ошибок у меня не было. Просто они меня вспомнили. Да, руна подчинения смогла лишить гоблинов воли, но не сознания. И, прибывая в здравом уме, они хотели скрыть правду. Но я не позволю.
– Как найти Шерва?! – пришлось повторить.
Мой громкий вопрос разрезал спокойствие комнаты словно хлыст. Дэнвел продолжал для подстраховки удерживать стазис, слегка отпустив силу, чтобы наёмники могли говорить. Я даже заметила, как сильно офицер вспотел от перенапряжения.
– Та… вер… на… «Глаз ин… куба», – прохрипел гоблин и упал на колени.
– Кто меня подставил? – я задала наиболее важный вопрос.
– Не… из… вест… но…
Я покинула собственную комнату вместе с офицером. Но прежде мы связали гоблинов крепкими верёвками по рукам и ногам. Лишь после этого я отпустила руну, Дэнвел отпустил стазис. Да, четыре сильных наёмника-гоблина это сила, и мы не стали рисковать.
Какое счастье: интуиция шепчет мне, что разгадка близка.
Жди меня, таверна «Глаз инкуба». Я иду.
***
В таверне нас с офицером никто не ждал, но мы не расстроились. О, стоит уточнить, что нас не просто не ждали, нас встретили со всевозможным холодом и подозрением. Я в жизни не ловила от окружающих столько недовольства. Успокаивало лишь присутствие Дэнвела и его незаметная для окружающих поддержка – то приобнимет украдкой, то за руку возьмёт.
Трусливой хозяйке заведения хватило лишь одного сурового взгляда Ночного Стража, чтобы с чистой совесть приступить к рассказу о постояльцах и случайных клиентах. Такая сговорчивость принесла большую пользу: не пришлось тратить время и нервы на бессмыслицу.
Шерв действительно оказался в номере.
Дэнвел, не церемонясь, применил частичный стазис, и Шерв застыл, сидя на кровати.
– Вирата? – он узнал меня с первой секунды.
С первой, Бездна его раздери, секунды!
Значит, ждал. Боялся. Всё понял.
– Как ты мог? – с горечью спросила я. Давно хотелось это сделать.
– Ха, это ты ещё не знаешь, кто действительно мог, – рассмеялся тот, с кем я когда-то сотрудничала, и в этот момент он был похож на безумца.
Дэнвел не вмешивался, предоставив мне полную свободу действий. Даже не представляю, как потом отблагодарить за это.
– Значит, ты всегда был безупречным проклятийником? И почему я это просмотрела?
– О, нет! – усмехнулся Шерв. – Я обычный человеческий маг, который с проклятиями и рядом не стоял.
– Кто же тогда выстроил ловушку, сотканную из проклятий, уничтожил моих сокурсников и едва не уничтожил меня? Для чего понабился весь этот… бред с оргиями?
– Я всего лишь мелкий исполнитель, ищи врага в других кругах.
Мелкий исполнитель? Враг в других кругах? Что это значит? Шерв хочет меня запутать? Ничего не понимаю. К тому же, если Шерв является обыкновенным исполнителем, это не значит, что он не виновен. Наоборот, всё лишь доказывает его причастность.
А если за Шервом действительно кто-то стоит? «Враг в других кругах»… Это ли не подсказывает мне, что со своим главным врагом я знакома, и он входит в круг моего общения? В таком случае я никак не могу уйти отсюда без имени. Получается, я с кем-то общалась, быть может, мы даже были приятелями, а этот человек (или кто он там) оказался предателем… Может, это Хед из академии? А что? Я с ним никогда не ладила, к тому же из-за меня он лишился чёрного диплома с отличием. Ага, а он в отместку решил полностью от диплома избавить… Нет, что-то не то.
Проклятье! Да это попахивает двойным предательством. Сначала Шерв, теперь этот неизвестный. Никому нельзя верить.
Нет, я не буду плакать. Я разберусь со всеми проблемами и восстановлю своё честное имя.
Вот только, чем дольше я смотрю на Шерва, тем острее вижу перед собой несчастного неудачника. Даже жаль его немного. Под глазами мешки, руки трясутся, в волосах проступила ранняя для его возраста седина, морщины на лбу углубились, уголки губ, которые некогда были часто сложены улыбкой, опустились.