В понедельник всё должно было вернуться на круги своя. Но не вернулось. Потому что утром в понедельник на пороге её кабинета появилась она.
Высокая, ухоженная, с холодной, как ледяная скульптура, красотой. Женщина лет сорока пяти в безупречном костюме от-кутюр. Алёна Орлова. Вторая, и, как поговаривали, самая циничная из бывших жён Александра.
— Вероника Колесникова? — её голос был сладким, как сироп, и острым, как лезвие. — Я слышала о вас так много. Полагаю, у нас есть пятнадцать минут, чтобы обсудить ваше… будущее. Вернее, его отсутствие в стенах этой компании.
Она вошла, не дожидаясь приглашения, и опустилась в кресло, как королева на трон. Вероника, ошеломлённая, медленно села за свой стол. Война только что вышла на совершенно новый уровень. И противник оказался куда более изощрённым, чем скептичные журналисты и чиновники.
Алёна улыбнулась ледяной улыбкой.
— Итак, милая, давайте начистоту. Сколько он вам платит за то, чтобы вы изображали из себя его юную спасительницу? Я готова удвоить сумму. При условии, что вы уйдёте. Сегодня.
Глава 8: Ядовитый коктейль из бывшей жены и текущих чувств
Кабинет, который всего за несколько недель стал для Вероники личной крепостью, вдруг наполнился ледяным, разреженным воздухом, словно её выбросило в открытый космос. Алёна Орлова сидела напротив, поправляя идеально отутюженную складку на брюках, и её присутствие было осязаемо, как запах дорогих духов и скрытой угрозы.
— Ну что, милая? — повторила Алёна, с наслаждением растягивая слова. — Я жду вашего ответа. Я человек деловой, и время, как вы понимаете, деньги. Особенно когда речь идёт о таком… деликатном деле.
Вероника заставила себя сделать медленный, спокойный вдох. Адреналин, ударивший в голову, нужно было обуздать. Она не позволит этой женщине себя сломать.
— Госпожа Орлова, — начала она, и её голос, к её собственному удивлению, прозвучал ровно и холодно. — Я не понимаю, о каком «изображении» идёт речь. Я нанята вашим бывшим мужем для выполнения конкретной работы. И я её выполняю. Если у вас есть претензии к моему профессионализму, это можно обсудить с ним.
Алёна рассмеялась. Звук был похож на звон хрустального бокала, который вот-вот разобьётся.
— О, какая трогательная преданность! Прямо как у собачки. Но давайте не будем наивными. Я знаю Александра лучше, чем кто-либо. Он не нанимает молодых и ярких женщин только за их профессиональные качества. Для него это… хобби. Временное развлечение. Дорогое, но недолгое. И поверьте мне, когда это развлечение надоест, он не станет церемониться. Вы останетесь у разбитого корыта без гроша и с испорченной репутацией. Я предлагаю вам цивилизованный выход.
Вероника чувствовала, как гнев поднимается по её горлу горячей волной. Но она сжала пальцы под столом. Она не даст ей удовольствия увидеть её злой или униженной.
— Ваше предложение звучит очень… драматично. Но, к сожалению, я не играю в мыльные оперы. Я работаю. И пока Александр Викторович доволен моей работой, я остаюсь на своём месте. Если он захочет меня уволить, пусть скажет это сам.
Глаза Алёны блеснули холодным торжеством. Она наклонилась вперёд, опустив голос до интимного, ядовитого шёпота.
— Он не уволит тебя, дурочка. Он будет держать тебя на крючке, пока ты ему интересна. Он будет кормить тебя намёками, дарить подарки, как ту шаль… да, я знаю. А потом, когда ты окончательно потеряешь голову и полезешь в его постель, он тут же остынет. Потому что он не выносит привязанности. Для него это слабость. И ты станешь для него напоминанием об этой слабости. Он уничтожит тебя. А я… — она откинулась на спинку кресла, — я просто пытаюсь спасти тебя от самой себя. За хорошие деньги.
Каждое слово било точно в цель. Вероника чувствовала, как её уверенность даёт трещины. Ведь часть того, что говорила Алёна, была правдой. Его поведение — это постоянные качели: притяжение и отталкивание, теплота и лёд.
— Спасибо за заботу, — с усилием выговорила Вероника. — Но я привыкла сама разбираться со своими ошибками.
— Ошибка уже совершена, дорогая. Ты впустила его в свою голову. Теперь вышвырнуть его оттуда будет очень больно. — Алёна поднялась, её движения были плавными и грациозными, как у пантеры. Она бросила визитку на стол. — Мой номер. Думать будешь до конца дня. Завтра моё предложение потеряет актуальность. И тогда… тогда тебе придётся иметь дело уже не со мной.