Она взяла статуэтку в руки. Она была тёплой и живой на ощупь. Ужин. Его квартира. Без рабочих вопросов. Это было страшнее любой пресс-конференции. Потому что на кону была уже не репутация компании. На кону была её собственная душа. И она уже знала, что не откажется. Ни за что на свете.
Глава 10: Игра без правил
Ровно в восемь вечера такси остановилось у подъезда элитного дома на Пречистенской набережной. Вероника вышла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Она потратила два часа на выбор платья, остановившись на простом, но элегантном платье тёмно-изумрудного цвета, которое подчёркивало цвет её глаз и не выглядело ни вызывающим, ни слишком скромным. «Без пафоса», — сказал он. Но как понять, что для него значит «пафос»?
Его квартира занимала весь этаж. Дверь открылась сама, как по волшебству, когда она подошла. Внутри её встретила тишина и простор, от которого перехватило дыхание. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночную Москву-реку и огни Кремля. Интерьер был выдержан в стиле минимализма: дорогие, но лаконичные предметы мебели, много бетона, стекла и стали. Ничего лишнего. Полная противоположность её яркому, немного богемному лофту. Это было его убежище. Место, где он был самим собой. И он пустил её сюда.
— Проходи, — его голос донёсся из гостиной.
Он стоял у барной стойки, наливая в бокалы что-то янтарное. На нём были тёмные брюки и просторная белая рубашка с расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. Без пиджака, без галстука. Он выглядел… расслабленным. И от этого ещё более опасным.
— Впечатляет, — честно сказала Вероника, подходя. — Напоминает кабинет патологоанатома, но с лучшим видом.
Уголки его губ дрогнули.
— Я ценю постоянство твоего чувства юмора. Джин с тоником? Или предпочитаешь вино?
— Джин. С льдом и лимоном. Как у настоящих алкоголиков.
Он протянул ей бокал. Их пальцы соприкоснулись. Искра, быстрая и яркая, пробежала между ними. Он не отпустил бокал сразу, задержав его на долю секунды.
— За твоё здоровье. И за то, чтобы сегодня мы оба забыли слова «отчёт» и «стратегия».
— Обещаю стараться, — она сделала глоток. Напиток был холодным и горьким. Совсем как её ожидания от этого вечера.
Он провёл её в гостиную. На низком столе были расставлены тарелки с лёгкими закусками — сыр, фрукты, вяленое мясо. Никаких изысков. Никакой попытки произвести впечатление. Это было… искренне.
Первые полчаса прошли в неловком молчании, прерываемом нейтральными фразами о виде из окна, о погоде. Они сидели на огромном диване, на почтительном расстоянии друг от друга, как два дипломата на переговорах.
— Это невыносимо, — наконец не выдержала Вероника, ставя бокал на стол. — Мы можем перестать делать вид, что мы два случайных знакомых на званом ужине?
Орлов откинулся на спинку дивана, его взгляд стал тяжёлым и изучающим.
— А что ты предлагаешь?
— Я предлагаю поговорить. По-настоящему. Без масок. Ты сказал, я — твоя катастрофа. Почему?
Он помолчал, глядя на огни города.
— Потому что ты заставляешь меня чувствовать себя живым. А это больно. После сорока лет привыкаешь к определённому эмоциональному комфорту. К онемению. А ты… — он посмотрел на неё, — ты как удар током. Приятно, пока не понимаешь, что это убивает.
— Я не хочу тебя убивать, Александр.
— Но ты не хочешь и оставить всё как есть. Ты хочешь перемен. А я ненавижу перемены.
— Может, ты ненавидишь не перемены, а потерю контроля? — она подвинулась ближе к нему, сокращая дистанцию. Её платье шелестело по коже дивана.
Он не отодвинулся. Его глаза сузились.
— А есть разница?
— Есть. Контроль — это иллюзия. А перемены — это жизнь. Ты же не мёртвый, в конце концов. Хотя интерьер наводит на определённые мысли.
Он рассмеялся. Коротко, хрипло. Настоящий смех. Она видела его впервые.
— Чёрт возьми, Вероника. Как ты это делаешь?
— Что?
— Говоришь то, что думаешь. Всегда. Не боишься.
— А чего бояться? Самого страшного — что ты уволишь меня? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Или того, что может случиться, если ты этого не сделаешь?
Он медленно протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы были тёплыми и немного шершавыми. Этот жест был таким нежным, таким непривычным для него, что у Вероники перехватило дыхание.