— Я не уволю тебя, — прошептал он. — Даже если бы попытался, у меня бы не получилось.
Он наклонился. На этот раз его поцелуй не был стремительным или яростным. Он был медленным, исследующим, почти робким. Он как бы заново открывал её вкус. Вероника закрыла глаза, позволив ощущениям захлестнуть себя. Его губы, его руки, которые скользнули к её талии, твёрдое тепло его тела под тонкой тканью рубашки.
Он оторвался, его дыхание сбилось.
— Мы точно должны это делать? — его голос был хриплым от страсти. В нём звучала последняя попытка сопротивления.
— Нет, — честно ответила Вероника, прикасаясь губами к его шее, чувствуя, как бьётся пульс под кожей. — Это ужасная идея. Но я не могу остановиться.
Это стало сигналом. Словно плотина прорвалась. Его поцелуй стал жадным, требовательным. Он привлёк её к себе так близко, что не осталось и намёка на расстояние. Его руки скользили по её спине, разжимая невидимую молнию на платье. Всё происходило стремительно и в то же время замедленно, как во сне.
Он поднял её на руки — легко, как будто она ничего не весила — и понёс из гостиной. Она не спрашивала куда, просто прижалась лицом к его шее, вдыхая знакомый, сводящий с ума запах его кожи.
Его спальня была такой же минималистичной, как и гостиная: огромная кровать с белоснежным бельём, ни одной лишней детали. Он опустил её на прохладную ткань, и его тело накрыло её, тяжёлое и желанное.
Не было неловкости, неторопливых прелюдий. Была только давно назревшая, животная потребность. Он срывал с неё одежду, а она с его, их руки торопились, путались, смеясь и задыхаясь между поцелуями. Когда они наконец оказались кожи к коже, он замер над ней, его глаза в полумраке горели тёмным огнём.
— Ты уверена? — он задал последний, отчаянный вопрос, и в его голосе слышалась уязвимость, которую он никогда бы не показал при свете дня.
В ответ она притянула его к себе, обвив ногами его бёдра. Этого было достаточно.
Он вошёл в неё с низким стоном, который вырвался у них обоих одновременно. Сначала было больно — резко и неожиданно. Она вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Он замер, его тело напряглось от усилия сдержаться.
— Всё хорошо, — прошептала она, притягивая его ближе. — Не останавливайся.
И он продолжил. Медленно, сначала, давая ей привыкнуть к его размерам, к его ритму. А потом всё быстрее, глубже, теряя контроль. Вероника отдалась ощущениям. Это было не похоже ни на что, что она знала раньше. Это была не просто физическая близость. Это было сражение и капитуляция одновременно. Каждое движение было и захватом территории, и дарением себя.
Он знал, что делает. Его руки, его губы, его тело — всё было направлено на то, чтобы довести её до края. И у него это получалось. Волны наслаждения накатывали одна за другой, смывая все страхи, все сомнения. Она кричала, когда кончила, закусив губу, чтобы заглушить звук, но он вырвался — дикий, первобытный.
Её оргазм стал его разрешением. Он потерял последние остатки контроля, его движения стали резкими, почти грубыми. Он прижал её к кровати, его тело содрогнулось в финальном спазме, и он прошептал её имя — хрипло, срывающимся голосом.
Наступила тишина, нарушаемая только их тяжёлым дыханием. Он не двигался, его голова лежала у неё на груди. Она чувствовала, как бьётся его сердце — так же часто, как её собственное.
Он первым нарушил молчание.
— Ну вот, — его голос прозвучал приглушённо. — Сделали.
— Да, — она провела пальцами по его влажным волосам. — Сделали.
Он поднял голову и посмотрел на неё. В темноте его лицо было серьёзным.
— И что теперь?
— А теперь, — она улыбнулась, чувствуя странное, безмятежное спокойствие, — либо ты предложишь мне выпить, либо мы сделаем это снова. Выбор за тобой.
Он рассмеялся — громко, искренне, по-настоящему. И поцеловал её. Долго и нежно.
— Джин кончился. Остаётся только второй вариант.
И они засмеялись оба, и в этом смехе было что-то освобождающее. Катастрофа случилась. И они выжили. Более того — им это понравилось.
Глава 11: Утро, которое изменило всё
Первый луч солнца, пробившийся сквозь панорамные окна, упал на лицо Вероники. Она проснулась от непривычного ощущения — тепла и тяжести. Тяжесть исходила от руки Александра, лежавшей на её талии, властно и в то же время защищающе прижимая её к себе. Они спали, сплетясь, как подростки после первой ночи любви.