Она не двигалась, боясь спугнуть хрупкое волшебство этого утра. Его дыхание было ровным и спокойным, его лицо, лишённое привычной суровой маски, казалось моложе и беззащитнее. «Он спит», — с удивлением подумала она. Казалось, этот человек никогда не спит, а лишь перезагружается на несколько часов, как безупречный андроид.
Аккуратно, чтобы не разбудить его, она повернулась на бок, лицом к нему. Она изучала каждую черту: седые пряди у висков, морщинки у глаз, твёрдую линию подбородка. Этот мужчина, который мог одним взглядом заморозить целый зал руководителей, сейчас мирно посапывал рядом с ней, прижимаясь к её оголённому плечу.
Мысль о том, что сейчас произойдёт, когда они проснутся, вызывала лёгкую панику. Будет ли он сожалеть? Будет ли холоден? Попытается ли снова отстраниться?
Её мучительные размышления прервал низкий, сонный голос:
— Если ты будешь продолжать так на меня смотреть, я решу, что ты либо жалеешь о случившемся, либо планируешь меня убить.
Она вздрогнула. Его глаза были открыты, и он смотрел на неё с ленивым, довольным выражением, которого она никогда у него не видела. В них не было ни сожаления, ни холодности. Было… тепло.
— Я просто проверяю, не подменили ли тебя ночью инопланетяне, — улыбнулась она в ответ, чувствуя, как тревога отступает. — Тот Орлов, которого я знаю, никогда бы не позволил себе проспать.
— Тот Орлов, которого ты знаешь, никогда не проводил ночь с тобой, — он притянул её ближе, и его губы коснулись её лба. Простой, нежный жест, который значил для неё больше, чем все вчерашние страсти. — Как ты?
— Цела. Почти. Немного потрёпана, — она притворилась, что осматривает себя. — Но, кажется, функциональна.
Он рассмеялся, и смех его был глухим, грудным, отзываясь приятной вибрацией в её теле.
— Это хорошо. Потому что у меня на тебя большие планы на сегодняшнее утро.
— На утро? — она подняла бровь. — А как же «строгий график»? «Пятилетний план»? «Работа не ждёт»?
— Пятилетний план может подождать, — он перекатился на неё, заслонив собой свет от окна. Его тело было тёплым и твёрдым. — Сейчас у меня в приоритете годовой отчёт по совершенно иному проекту.
Их утренний секс был совсем другим — неспешным, ленивым, полным исследования и смеха. Они узнавали друг друга заново, без спешки и нервного напряжения прошлой ночи. Он был внимательным и изобретательным любовником, а она — благодарной и отзывчивой ученицей, не стеснявшейся показывать, что ей нравится.
Потом они лежали в его огромной ванне, наполненной пеной, пили кофе и смотрели на просыпающийся город. Вероника чувствовала себя так, будто попала в параллельную вселенную, где Александр Орлов был не железным магнатом, а просто мужчиной. Мужчиной, который мог шутить, мог молчать, просто глядя в окно, и мог смотреть на неё так, что у неё перехватывало дыхание.
— О чём ты думаешь? — спросила она, отпивая глоток ароматного кофе.
— Думаю, что сейчас ровно восемь утра, — он посмотрел на часы на запястье. — И что через час у меня совещание с японскими партнёрами. А я всё ещё здесь. С тобой. И мне абсолютно всё равно.
Это было самое большое признание, которое она от него слышала.
— Это начало конца, Александр Викторович, — вздохнула она с комичной драматичностью. — Ты теряешь хватку.
— Возможно, — он повернулся к ней, его лицо стало серьёзным. — Но это того стоит.
Они помолчали.
— И что теперь? — наконец задала она вопрос, который висел в воздухе с момента их пробуждения. — Мы возвращаемся в офис и делаем вид, что ничего не было?
Он нахмурился.
— Нет. Притворяться я не буду. Но и выносить наши отношения на всеобщее обозрение… пока не готов. Алёна не дремлет. Любая информация будет использована против нас. Против тебя в первую очередь.
Вероника кивнула. Она понимала. Их роман в стенах «Орлов Групп» стал бы бомбой замедленного действия.
— Значит, конспирация? Тайные встречи? Как в шпионском романе?
— Как в разумном взрослом романе, — поправил он. — Мы будем работать. Как прежде. А после работы… — он провёл рукой по её мокрому плечу, — … после работы эта квартира будет нашим убежищем. Только нашим.
В его словах была не только осторожность, но и обещание. Он не отказывался от неё. Он предлагал формат. Сложный, но единственно возможный в их ситуации.