— Ладно, — согласилась она. — Но я ставлю условия.
У него снова блеснули глаза от интереса.
— Какие?
— Во-первых, никаких подарков в офисе. Никаких намёков. Никаких особых взглядов при посторонних. Я твой пиар-щик. Ты мой босс. Точка.
— Принято.
— Во-вторых, ты не имеешь права срывать на мне злость, если у тебя плохой день на работе. У нас есть специальный код для этого. Например, если ты говоришь «погода сегодня отвратительная», это значит, что тебе нужен час одиночества, прежде чем мы начнём общаться.
Орлов смотрел на неё с нескрываемым восхищением.
— Ты составляешь правила помолвки для наших отношений?
— Конечно. Я же профессионал. Без чёткого ТЗ и KPI любой проект разваливается.
Он рассмеялся и поцеловал её.
— Хорошо. А какой код у меня будет для того, чтобы сказать, что я хочу тебя прямо сейчас?
— Для этого кода не нужно слов, — она улыбнулась ему сладко и вызывающе. — Ты и так это прекрасно показываешь.
Час спустя они ехали в офис на его лифте. Он был снова в своём «костюме-броне» — безупречный тёмный костюм, галстук, холодная маска на лице. Она — в своём вчерашнем платье, с чемоданчиком, в котором лежала офисная смена. Они стояли рядом, но между ними была невидимая стена. Они снова стали боссом и подчинённой.
Лифт остановился в подземном гараже. Прежде чем двери открылись, его рука на мгновение коснулась её руки. Быстро, почти неощутимо.
— До вечера, Колесникова, — сказал он своим обычным, начальственным тоном.
— До вечера, Александр Викторович, — кивнула она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно.
Она вышла первой и направилась к своему скромному автомобилю, а он сел в свой бронированный Mercedes. Две разные машины, два разных маршрута по одному гаражу. Символично.
Весь день в офисе прошёл в странном, двойственном состоянии. Они оба играли свои роли безупречно. На планерке он был строг и требователен к ней, как и ко всем. Она докладывала чётко и профессионально. Их взгляды встречались лишь изредка, и в них не было ничего, кроме делового интереса.
Но под этой ледяной коркой бурлила энергия, заряженная тайной и страстью. Каждый их мимолётный контакт — когда он передавал ей папку, когда их пальцы почти касались у кофемашины — был как маленькая электрическая искра. Они вели свою тайную игру на глазах у всех, и осознание этого было пьянящим.
Вечером, когда она вернулась к себе в кабинет, на столе лежала записка. Без подписи, написанная его узнаваемым почерком: «Погода сегодня отличная. Жду в 20:00. А. О.»
Она улыбнулась, прижав записку к груди. Их игра только начиналась. И она обещала быть самой захватывающей игрой в её жизни. С строгими правилами, чёрным юмором и ставкой на самое большое приз — друг друга.
Глава 12: Свидание под прицелом
Их тайный роман длился уже две недели. Две недели строгой профессиональной дистанции в офисе и жарких, откровенных вечеров в его квартире. Вероника чувствовала себя героиней шпионского боевика, только вместо секретных документов она прятала собственную улыбку, встречаясь с ним у кофемашины.
Они выработали свой ритуал. Утром — короткая, безличная смс-ка о рабочих планах. Днём — игра в начальника и подчинённую на людях. Вечером — её приезд к нему на квартиру на такси, с обязательной сменой маршрута. Это было утомительно, но и безумно возбуждающе. Каждый украденный взгляд, каждое случайное прикосновение в переполненном лифте приобретало вкус запретного плода.
Именно в такой момент — когда они вдвоём оказались в лифте, полном стажёров, и его мизинец на долю секунды коснулся её ладони — её телефон выдал навязчивый трель. Не рабочий, а личный. На экране горело имя: «Алёна О.».
Вероника почувствовала, как кровь отливает от лица. Она проигнорировала звонок, сунув телефон в карман. Орлов, стоявший в полуметре от неё, уловил её напряжение. Его взгляд стал вопросительным, но она лишь едва заметно покачала головой.
Весь день её преследовало чувство тревоги. Алёна не просто так звонила. Она что-то знала. Или подозревала.
Вечером, придя к нему, Вероника сразу же всё выложила.
— Твоя бывшая жена звонила мне сегодня. На личный номер.
Орлов, наливавший ей вино, замер. Его спина напряглась.
— И что она сказала?
— Я не стала брать трубку. Но это уже сигнал. Она что-то почуяла.