Вероника почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Она знала. Она точно знала о квартире.
— Может, ему просто не встретился человек, которого бы он захотел туда пустить? — улыбнулась Вероника, делая глоток воды.
Глаза Алёны сузились. Сладкая маска на мгновение спала, обнажив злобу.
— Осторожней, девочка. Игры с огнём опасны. Можно сильно обжечься.
В этот момент к ним подошёл Орлов. Он остановился рядом, его лицо было бесстрастным.
— Алёна. Вероника. Я не прерываю дамскую беседу?
— Нисколько, Саша! — Алёна снова стала сладкой. — Я как раз рассказывала Веронике о твоей любви к уединению. Она, кажется, надеется, что ты сделаешь для неё исключение.
Орлов посмотрел на Веронику. Его взгляд был пустым, как у незнакомца.
— Мисс Колесникова — ценный сотрудник. Но мои личные привычки её не касаются. Как, впрочем, и ничьи больше.
Его слова должны были ранить. Но Вероника увидела мельчайший признак — он сжал кулак правой руки, положив его в карман. Их тайный сигнал стресса. Ему было так же тяжело играть эту роль, как и ей.
— Разумеется, — кивнула Алёна с торжеством в глазах. — Ну, мне пора открывать аукцион. Удачи, милая. Тебе она явно понадобится.
Она ушла, оставив их вдвоём, но под прицелом сотен глаз.
— Всё в порядке? — тихо спросил Орлов, не глядя на неё.
— Пока жива, — так же тихо ответила она. — Но она знает о квартире.
— Я знаю. — Его лицо оставалось непроницаемым. — Это была проверка. И ты прошла её блестяще.
Он сделал паузу и вдруг, на глазах у всех, повернулся к ней и сказал громче, чтобы слышали окружающие:
— Кстати, Колесникова, завтра к девяти утра жду финальную версию отчёта по медиа-активности. Без опозданий.
— Конечно, Александр Викторович, — кивнула она, опустив голову, как прилежная сотрудница.
Он кивнул и отошёл, смешавшись с толпой.
Вероника осталась стоять у бара, сжимая в руке бокал. Её сердце бешено колотилось. Это было самое сложное свидание в её жизни. Свидание под прицелом. И они его пережили. Но она понимала — это только начало войны. А Алёна только что сделала первый выстрел.
Глава 13: Война по правилам и без
Три дня после аукциона прошли в звенящем напряжении. В офисе царила видимость нормальности, но Вероника чувствовала себя так, будто ходит по тонкому льду, который вот-вот треснет. Взгляды колужей казались ей пристальнее, а случайный смех в коридоре — намёком на её счёт.
Она почти не видела Орлова. Он был погружён в срочные переговоры по поводу нового, внезапно возникшего кризиса — один из ключевых акционеров, недовольный «излишней открытостью», начал сбрасывать акции. Вероника понимала, что это дело рук Алёны. Удар был точен и безжалостен.
Их тайные встречи прекратились. Вечерние смс сводились к сухим фразам: «Всё нормально. Занят. Спокойной ночи». Она знала, что он не отдаляется специально, что он тушит пожар. Но её грызла неуверенность. А что, если давление окажется слишком сильным? Если он решит, что она — та самая слабость, которая ему дорого обходится?
На четвертый день её вызвал к себе Аркадий Семёнович. Его кабинет, в отличие от орловского, был заставлен дорогими безделушками и пахнет дорогим табаком. Он сидел за своим массивным столом с видом кота, проглотившего канарейку.
— Вероника, дорогая, присаживайтесь, — он указал на кресло. — Как ваши успехи? Аукцион, я слышал, прошёл прекрасно. Вы произвели впечатление.
— Спасибо, Аркадий Семёнович, — осторожно сказала она, садясь. — Чем могу быть полезна?
— Видите ли, возникла небольшая… ситуация, — он сложил пальцы домиком. — После ваших ярких выступлений в СМИ и на том самом заводе, к нам стали поступать запросы. От журналистов. Не деловых, а светских. Их заинтересовала наша «звезда» — то есть вы.
Ледяная полоса прошла по спине Вероники.
— Я не понимаю. Какое отношение светская хроника имеет к нашему кризису?
— О, самое прямое! — улыбнулся Аркадий Семёнович. — Репутация компании складывается из всего. В том числе и из репутации её ключевых сотрудников. И вот, некоторые издания проявили интерес к вашей… личной жизни.
Он достал из стола папку и протянул ей. Внутри лежали распечатанные фотографии. Несколько снимков были сделаны тайком. Она выходила из подъезда своего дома. Она садилась в такси. И одно, самое размытое, но узнаваемое фото — она подходила к его дому на Пречистенке поздно вечером.