— Вы действительно считаете, что я буду тратить время на комментарии к сплетням, которые распускают неудачливые конкуренты? — его голос был ровным и презрительным. — Моя компания только что вышла из серьёзного кризиса. Наши акции растут. И вместо того чтобы обсуждать реальные достижения моих сотрудников, среди которых мисс Колесникова, безусловно, одна из самых талантливых, вы трясёте жёлтыми листками из дешёвых пабликов? Это уровень вашей радиостанции?
Ведущий попытался парировать, но Орлов был неумолим. Он говорил о цифрах, о стратегии, о будущем компании. Он возвысил разговор до такого уровня, что вопросы о личной жизни стали звучать пошло и нелепо. Он не отрицал и не подтверждал. Он просто уничтожил саму тему своим презрением.
Вероника смотрела на него, и её переполняла смесь гордости и облегчения. Он был великолепен. Он был её львом, защищающим своё прайд.
Но ведущий не сдавался.
— Однако ваша бывшая супруга, Алёна Петровна, в своём недавнем интервью намекнула, что мисс Колесникова пользуется «особыми привилегиями»…
Орлов улыбнулся. Это была редкая, холодная, опасная улыбка.
— Моя бывшая супруга, — сказал он медленно и чётко, — является главным кредитором моего главного конкурента, Виктора Матвеева. И её «намёки» стоят ровно столько, сколько ей заплатили. Думаю, вашей аудитории будет интересно узнать, что господин Матвеев находится под следствием по подозрению в мошенничестве. И что его дела резко пошли в гору после того, как он стал получать… как бы это помягче… финансовые вливания от моей бывшей семьи. Я уже передал все имеющиеся у меня документы в соответствующие органы.
В студии повисла мёртвая тишина. Ведущий побледнел. Это был не ответ. Это было объявление тотальной войны. Орлов не просто защищался. Он перешёл в наступление, и его удар был смертельным.
Вероника выключила телевизор. Её руки дрожали, но теперь уже от возбуждения. Он сделал это. Он публично назвал Алёну врагом и выставил её действия корыстными и преступными.
Через полчаса он сам позвонил ей.
— Всё, — сказал он коротко. — Телефон у Матвеева отключен. Алёна, по моим данным, собирает вещи и улетает в Лондон. На неопределённый срок.
— Боже мой, — прошептала Вероника. — Ты её уничтожил одним действием.
— Она сама себя уничтожила, — поправил он. Его голос звучал устало. — Я просто показал публике, во что она превратилась. Завтра в прессе будут обсуждать не тебя, а её связи с криминалом. Ты свободна.
Он сделал паузу.
— Но это не конец. Месть Алёны будет долгой и изощрённой. Мы выиграли битву. Но война только началась.
— Я не боюсь, — сказала Вероника, и сама удивилась, что это была правда.
— Я знаю. В этом вся проблема, — он слабо улыбнулся, она почувствовала это по его голосу. — Собирай вещи. За тобой заедет машина. Сегодня ночевать будешь у меня. Надолго. Чёрный ход больше не сработает. Теперь нам нужна крепость.
Когда она клала трубку, в дверь снова позвонили. На этот раз она посмотрела в глазок без страха. На площадке стоял не курьер, а двое мужчин в тёмных костюмах. Один из них поднял удостоверение к глазку. Служба безопасности Орлова.
Вероника глубоко вздохнула и открыла дверь. Её жизнь снова перевернулась. Теперь она была не просто любовницей миллиардера. Она была его союзником в войне. И её жизнь, как и его, стоила дорого. По крайней мере, для их врагов.
Глава 15: Жизнь в крепости
Переезд в его квартиру на постоянной основе прошёл стремительно и с налётом паранойи, достойной шпионского триллера. Двое сотрудников безопасности — Игорь и Сергей, бывшие военные с невозмутимыми лицами — упаковали её предметы первой необходимости за двадцать минут, бесстрастно игнорируя её розовый свитер и коллекцию смешных носков. Они провезли её в квартиру Орлова через подземный паркинг на служебном лифте, вход в который был замаскирован под стену с электромеханическим замком.
«Крепость» — это было точное определение. Помимо бронированных окон и дверей, квартира была напичкана системами безопасности. Камеры, датчики движения, тревожная кнопка в каждой комнате. Жизнь под колпаком.
Первые дни были странными. Они были заперты вместе в этом роскошном бункере. Днём они работали — он в своём кабинете, она в гостиной, превращённой в её временный офис. Они общались по внутренней связи, как настоящие коллеги, обсуждая стратегию отражения атак в прессе. Орлов действовал как танк, давя оппонентов фактами и угрозами судебных исков. Вероника вела партизанскую войну в соцсетях, наводняя их позитивным контентом о компании и высмеивая абсурдность слухов.