Именно в этот момент Алёна нанесла свой последний, отчаянный удар. Он был направлен не в Веронику, и не в Орлова, а в самое больное место — в память о его отце.
Основатель «Орлов Групп», Виктор Орлов, начавший с нуля и построивший империю, был для Александра неприкасаемой фигурой. Его портрет висел в кабинете, его принципы были святы.
В одно утро в нескольких жёлтых изданиях вышла статья под громким заголовком: «Наследник империи Орловых предал заветы отца: компанию спасает сомнительный пиар, а не честная работа».
В статье, написанной в язвительном тоне, цитировались «воспоминания современников» о том, как старик Орлов «гнул спину на заводе» и «презирал трепотню и манипуляции». Проводились прямые параллели между его «суровой честностью» и «пиар-клоунадой» Вероники. Завершалось всё намёком на то, что Александр «забыл, чему учил его отец, променяв дело жизни на юбку авантюристки».
Когда Орлов прочёл это, он не сказал ни слова. Он сидел за своим столом, сжимая распечатку так, что костяшки пальцев побелели. Его лицо было страшным в своём ледяном спокойствии. Вероника, наблюдавшая за ним, почувствовала животный страх. Не за себя, а за него. Это была та рана, в которую нельзя было совать нож.
— Александр… — тихо начала она.
— Молчи, — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что она замолчала. — Ничего не говори.
Он встал, подошёл к портрету отца и долго смотрел на него. Потом повернулся. В его глазах горел холодный, абсолютный огонь решимости.
— Всё. Игра окончена. Она перешла все границы.
— Что ты собираешься делать? — спросила Вероника, боясь ответа.
— То, что должен был сделать давно. Публично. Без права на помилование.
Он отдал несколько тихих, чётких распоряжений по телефону. Через час его пресс-секретор объявил о срочной пресс-конференции, посвящённой «будущему 'Орлов Групп».
Зал был забит до отказа. Журналисты, чувствуя кровь, ждали развязки. Орлов вышел на сцену один. Без свиты, без Вероники. Он был в тёмном костюме, его лицо было непроницаемой маской. Но в его осанке, в его взгляде была такая сила, что гул в зале стих мгновенно.
Он не стал читать по бумажке. Он положил руки на трибуну и посмотрел прямо в зал.
— Сегодня в нескольких изданиях вышла статья, — начал он, и его голос, усиленный микрофонами, звучал на весь зал. — В которой меня обвиняют в предательстве памяти моего отца, Виктора Ивановича Орлова.
В зале замерли. Он говорил о том, о чем никогда публично не упоминал.
— Мой отец, — продолжил Орлов, и его голос дрогнул, всего на секунду, — был гениальным инженером и честным человеком. Он построил свою компанию на трёх принципах: качество, честность и уважение к людям. Он учил меня, что главный актив компании — не станки и не деньги, а репутация. Репутация, которую нужно беречь как зеницу ока.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
— Когда компания оказалась на грани краха из-за сокрытия информации, репутация была уничтожена. Восстановить её старыми методами — молчанием и отрицанием — было невозможно. Мир изменился. И мне пришлось искать новые пути. Я нашёл человека, который предложил нестандартное решение. Веронику Колесникову.
В зале пронёсся шёпот. Он произнёс её имя. Публично.
— Её методы казались мне безумными. Пиар вместо молчания. Прозрачность вместо закрытости. Юмор вместо официальных заявлений. — Он почти улыбнулся. — Но она оказалась права. Она не просто спасла репутацию компании. Она вернула ей человеческое лицо. И это, я уверен, мой отец оценил бы по достоинству. Потому что он уважал тех, кто не боится брать на себя ответственность и действовать не по шаблону.
Шёпот в зале стих. Журналисты слушали, раскрыв рты. Это была не защита. Это было признание.
— Что касается личных намёков… — Орлов выпрямился, и его голос приобрёл стальные нотки. — Да. Между мной и Вероникой Колесниковой существуют личные отношения. Они начались после её профессиональной победы, по взаимному и искреннему чувству. Я не считаю нужным это скрывать. Потому что ложь и лицемерие — это то, против чего боролся мой отец. А я… я борюсь за своё счастье. И считаю, что имею на это право.
В зале взорвался вспышками фотокамер и возбуждёнными голосами. Орлов поднял руку, требуя тишины.
— И последнее. Статьи, порочащие память моего отца и честь Вероники Колесниковой, являются частью целенаправленной кампании, организованной моей бывшей супругой, Алёной Орловой, в сговоре с моими конкурентами. Сегодня утром я подал против неё и против изданий, опубликовавших клевету, иск о защите чести и достоинства. А также передал в Следственный комитет все имеющиеся у меня доказательства её участие в финансовых махинациях Виктора Матвеева. Дело будет доведено до конца.