— … очередного твоего хаоса? — закончил он с притворным вздохом.
— Не хаоса! Яркого акцента! Я присмотрела огромное, абсолютно дурацкое оранжевое кресло в виде ладони.
Орлов застонал.
— Ты хочешь, чтобы наш дом выглядел как съёмочная площадка футуристического фильма?
— А почему бы и нет? Это же наша история. Она не должна быть серой и правильной. Она должна быть… нашей.
Он посмотрел на неё, и в его глазах читалась полная капитуляция, смешанная с обожанием.
— Ладно. Оранжевая ладонь. Но это мой предел. Никаких светящихся в темноте скелетов.
— Обещаю, — солгала она, заранее зная, что светящийся глобус в виде черепа она уже заказала. Это будет его рождественский подарок.
На следующее утро их ждало важное событие. Вероника должна была выступить с лекцией в МГУ на факультете журналистики. Её пригласили как одного из лучших кризис-менеджеров страны. Год назад она бы нервничала, старалась выглядеть старше и строже. Сейчас она надела свой самый яркий, солнечно-жёлтый костюм и не пыталась скрыть улыбку.
Александр поехал с ней. Он сидел в последнем ряду огромной аудитории, затерянный среди студентов, и слушал, как она, заряжая энергией всё пространство, рассказывает о силе честности и чёрного юмора в борьбе с кризисами. Она была великолепна. Умная, остроумная, сияющая. Студенты ловили каждое её слово.
Когда лекция закончилась и толпа окружила её с вопросами, он наблюдал со стороны. К нему подошёл декан, пожилой профессор.
— Александр Викторович, какая у вас потрясающая супруга, — сказал он, пожимая руку. — Какой ум, какая харизма!
Орлов кивнул, глядя на Веронику.
— Да. Она уникальна.
Слово «супруга» прозвучало для него странно и… правильно. Они не были женаты официально. Но за этот год они стали чем-то большим, чем муж и жена. Они стали союзниками, командой, двумя половинками одного целого.
По дороге домой, в машине, он взял её руку.
— Ты была блестяща.
— Спасибо, — она сияла. — А знаешь, что самый частый вопрос был у студентов? «Не страшно ли было идти против системы?» И я ответила: «Страшно. Но когда ты знаешь, что за твоей спиной стоит кто-то, кто в тебя верит, страх превращается в топливо».
Он сжал её руку. Ему не нужны были слова.
Вечером того же дня, когда они разбирали почту, Вероника нашла конверт. Простой, без обратного адреса. Внутри лежала единственная фотография. Старая, потрёпанная. На ней был молодой Александр, лет двадцати пяти, и его отец. Они стояли на фоне строящегося завода, оба в касках, оба улыбались. На обороте было написано всего одно слово, знакомым твёрдым почерком: «Горжусь».
Это была фотография из старого семейного альбома Алёны. Вероника поняла это сразу. Но смысл был не в том, кто её прислал. Смысл был в послании. Это было прощение. Признание. От человека, мнение которого для Александра значило всё.
Она молча протянула фотографию ему. Он взял её, долго смотрел, и его глаза наполнились влагой. Он не плакал. Он просто смотрел, а потом прижал фотографию к груди.
— Спасибо, — прошептал он. И было неясно, кому он говорит это — ей, отцу на фотографии или невидимому отправителю.
Этот вечер они провели в тишине. Сидели у камина, и он рассказывал ей истории об отце. Настоящие, не приукрашенные истории о его победах и ошибках. Это был последний подарок, который ему было нужно сделать. Поделиться своей памятью. Своей историей.
Перед сном Вероника зашла в кабинет. Оранжевое кресло-ладонь уже стояло в углу, выглядывая абсурдно и весело. Рядом на полке стояли подаренный им хамелеон и тот самый кактус-емупа, который переехал с ними из офиса. Символы их безумного пути.
Она взяла со стола рамку, в которую собиралась вставить ту самую фотографию с отцом, и увидела, что в ней уже лежит другой снимок. Это была их совместная фотография, сделанная папарацци месяц назад. Они выходили из театра, он был в смокинге, она — в вечернем платье. Они не смотрели в камеру, они смотрели друг на друга и смеялись над какой-то своей шуткой. В их взглядах была та самая смесь страсти, нежности и полного понимания, которая и есть любовь.
Он вошёл в кабинет, увидел её с рамкой в руках.
— Решила заменить мою историю на свою? — пошутил он.
— Нет, — улыбнулась она. — Решила их объединить. Наша общая история только начинается. И ей нужно достойное место.
Он подошёл, обнял её сзади и посмотрел на фотографию.