Ситуацию разрешил случай. Вернее, Аркадий Семёнович. Он зашёл к ней в кабинет с лицом человека, который нашёл таракана в дорогом салате.
— Колесникова, — начал он, с порога испытывая её на прочность. — Ваша «прозрачность» дала неожиданный побочный эффект. К нам нагрянула проверка из Министерства здравоохранения. Внеплановая. Видимо, кого-то из ваших интернет-друзей осенило, что можно не только в онлайне позубоскалить, но и реальные претензии предъявить.
Вероника вздохнула. Это была не её область.
— И что? Юристы пусть работают.
— Юристы работают. Но проверяющие — люди. Им, как вы любите говорить, нужна «человечность». Орлов хочет, чтобы вы поехали на завод вместе с ними. Сыграли роль гида. Смягчили острые углы. Если, конечно, вы не боитесь испачкать ваше прекрасное платье о производственную пыль.
В его тоне сквозила ядовитая надежда, что она откажется. Что она окажется просто пафосной пиарщицей, не готовой к настоящей работе.
— Передайте Александру Викторовичу, что я обожаю экскурсии, — сладко улыбнулась Вероника. — Особенно в компании скучных чиновников. Это мой естественный ареал обитания.
Час спустя чёрный внедорожник с тонированными стёклами мчался по загородному шоссе. Вероника сидела на заднем сиденье, глядя на профиль Орлова, который изучал документы на планшете. Он был в тёмном джинсовом костюме, без галстука, и выглядел опасно и по-походному привлекательно. Он ни разу не взглянул на неё с момента их отъезда.
— Я не знала, что вы лично принимаете участие в таких операциях, — не выдержала она тишины.
Он поднял глаза. Взгляд был отстранённым, деловым.
— Когда на кону стоит лицензия завода, я принимаю участие лично. А вы здесь для того, чтобы следить, чтобы кто-нибудь из этих клерков не написал в твиттер, что у нас в углах паутина.
Вероника фыркнула.
— Паутина — это признак экологичности. Без химикатов. Можете использовать это как маркетинговый ход.
Уголок его рта дёрнулся. Почти улыбка. Почти.
— Постарайтесь сегодня обойтись без шоу с переодеваниями, Колесникова. Здесь нужна тонкость.
— О, тонкость — это моё второе имя. Прямо после «безрассудство».
Экскурсия по заводу была адом. Чиновники, два мужчины и одна женщина с лицом бухгалтерского калькулятора, ходили по цехам, тыкали пальцами в самые неожиданные места и задавали вопросы, от которых у главного инженера дёргался глаз. Орлов шёл рядом, его лицо было непроницаемой маской, но Вероника видела, как напряжены его плечи.
И она работала. Она болтала с чиновниками о их детях, о дачах, вскользь упоминала, как сложно сейчас быть госслужащим. Она смеялась их плоским шуткам. Она превращала формальный осмотр в неформальную прогулку. И она видела, как лёд постепенно таял. Даже женщина-калькулятор один раз улыбнулась.
Кульминацией стал обед в заводской столовой. Орлов настаивал на ресторане, но Вероника уговорила его остаться. «Искренность, Александр Викторович! Пусть увидят, что мы едим ту же еду, что и наши рабочие».
За столом, за которым ели котлеты с пюре, главный чиновник, уже заметно расслабившись, сказал:
— Знаете, Александр Викторович, я много слышал о вашей жёсткости. Но вижу, вы смогли найти подход. Ваша помощница — молодец. Оживляет коллектив.
Орлов медленно положил вилку.
— Вероника — не моя помощница. Она независимый специалист. И да, — он на секунду встретился с ней взглядом, и в его глазах промелькнула та самая искра, — она обладает уникальным талантом нарушать любой порядок.
Это прозвучало как комплимент. Замаскированный под колкость. И от этого стало только теплее.
Проводив проверяющих до их машины, они остались стоять на парковке у завода. Был уже вечер. Пахло бетоном и скошенной травой.
— Вы справились блестяще, — не глядя на неё, сказал Орлов. — Они уезжают не с чувством выполненного долга, а с ощущением, что провели день с приятными людьми.
— Я же говорила, тонкость, — устало улыбнулась Вероника. Она чувствовала себя выжатой.
Он повернулся к ней. Закат окрашивал его лицо в золотые тона, сглаживая суровые черты.
— Голодна? — неожиданно спросил он.
— Что?
— Я спросил, голодна ли ты. В столовой ты больше работала, чем ела.