— Что? Ты думаешь только потому, что ты спас меня, я перестану дразнить тебя? — Он задумчиво поджимает губы.
— Нет… но я подумал, что, может быть, раз уж у нас был поцелуй, то могла бы. — Между нами повисает неловкое молчание, и я ломаю голову, что бы такое сказать.
— Прости, если ставлю тебя в неловкое положение, — быстро говорит он. — Я просто подумал… Я хотел… Мне… — Он качает головой и вздыхает. — Я просто хотел убедиться, что все в порядке с тем, что произошло, между нами. Я про наш поцелуй. Ты сказала, что не против, но потом нас прервали, и я так и не смог убедиться, что с тобой все в порядке после поцелуя. — Его щеки слегка краснеют. — Но да, в любом случае… — Он выжидающе смотрит на меня, ожидая, что я что-нибудь скажу.
— Я не против, — честно говорю я ему. — Я в этом не эксперт, но мне было приятно. Очень, очень приятно.
— Я тоже не очень-то разбираюсь в поцелуях, — признается он, садясь прямее и поворачиваясь ко мне всем телом.
— Что? — Я не могу скрыть своего потрясения.
Смущение проступает на его лице.
— Да, я знаю, это немного странно.
— В этом нет ничего странного. По крайней мере, для меня. Я просто подумала, что у тебя была девушка? Помнишь, та девушка в коридоре, от которой мы убежали.
— Мы не были настолько близки. Думаю, в этом и была своего рода проблема. — Он отводит от меня взгляд, и чувство вины мелькает на его лице. — Если быть честным, то я был не таким уж хорошим парнем. Я держался отстраненно, и уверен, что это расстраивало ее. И я чувствую себя виноватым из-за этого, но мне было очень трудно общаться с людьми.
— Кроме Хантера и Зея?
— Да, за исключением них. — Он делает паузу. — И той девочки, которая была моей подругой, когда мы были детьми.
— Той, которую ты потерял? — Он кивает, его глаза прикованы к моим. — Она была одной из моих лучших друзей. — Я с трудом проглатываю ком, подступающий к горлу.
— Мне так жаль, Джекс. Правда. — Делая вдох через нос, я протягиваю руку и кладу ладонь на его щеку. — Я знаю, на что похожа эта боль, и мне жаль, что ты это пережил.
— Мне жаль, что ты тоже знаешь каково это, — шепчет он, его взгляд опускается к моим губам. — Я никогда в жизни не чувствовала себя так комфортно, разговаривая с кем-то. Он смачивает губы языком. — Я хочу поцеловать тебя снова.
Мое дыхание срывается с губ.
— Что тебя останавливает? — Он кивает, затем наклоняется…
— Итак, когда дело доходит до выбора выпивки, мы очень ограничены, — говорит Хантер, входя в комнату.
Джекс быстро откидывается назад, и я, черт возьми, едва сдерживаю стон от того, что нас прервали.
Кто тут сказал «неловкость»?
— У нас закончились почти все… — Хантер замолкает, когда его взгляд голубых глаз останавливается на нас. — Почему вы, ребята, такие раскрасневшиеся? — подозрительно спрашивает он.
Как будто он знает, что мы с Джексом собирались… Ну, я не совсем уверена, что мы с Джексом собирались сделать. Конечно, я думала, что он хочет поцеловать меня, но я могла ошибиться. Это был бы не первый раз, когда я совершала какую-нибудь глупость, например, думала, что парень собирается меня поцеловать.
Однажды, когда я училась в средней школе, у меня был партнер по истории, который был добр ко мне. Мы тусовались во время урока и смеялись над чем-то. Потом он внезапно наклонился, и я подумала, что он собирается меня поцеловать. Однако все, что он сделал, — это вытащил обертку от конфеты из моих волос. Итак, я не только опозорила себя, поджав губы, но и, по-видимому, большую часть учебного дня у меня в волосах была обертка от конфеты.
История моей жизни.
— Мы не раскраснелись, — лжет Джексон, и это совершенно очевидно.
Хантер демонстративно закатывает глаза.
— Братан, я знаю, что ты лжешь, но неважно. Я пока оставлю это, но только потому, что нам нужно спланировать пижамную вечеринку. — Он заходит в комнату и плюхается на диван напротив нас. — Позже, однако, я, возможно, заставлю вас сыграть в игру «правда или действие» и тебе придется признаться, — усмехается он, вызывая вздох у Джекса.
Улыбка Хантера становится шире, а затем он переводит взгляд на меня.
— Это относится и к тебе, красавица. — Когда мои щеки загораются, Хантер выглядит слишком довольным собой. — Ты краснеешь.
— А ты сводишь меня с ума, лучший друг, — парирую я, стараясь не ерзать, зная, что это только раззадорит его еще больше.
Он хихикает, в уголках его глаз появляются морщинки.
Он такой великолепный. Не то чтобы я когда-нибудь сказала бы это вслух, но мысленно я повторяю себе это снова и снова.
Его дерзкая улыбка превращается в любопытную, и, боже мой, я так волнуюсь, что он собирается спросить меня, о чем я думаю. К счастью, он этого не делает.