Я задыхаюсь, отступая назад, когда темнота накрывает меня.
Я одна.
Одна.
Одна.
Никого, кроме темноты.
В обитой войлоком комнате.
Где доктор наблюдает за мной.
— Рейвен? Дорогая, посмотри на меня. — Голос Джекса прорывается сквозь темноту, а затем я чувствую, как теплые руки касаются моего лица. — Посмотри на меня, хорошо? Дыши глубже.
Я делаю то, что он говорит.
Доверяю ему.
Вдох…
Выдох…
Вдох…
Темнота медленно начинает рассеиваться, и его лицо становится более четким. Я не могу видеть ясно, но этого достаточно, чтобы можно было различить его черты лица и глаза. Его глаза, которые прикованы к моим. Он стоит прямо передо мной, а я устало прислоняюсь спиной к стене.
— Вот так, — мягко говорит он. — Просто сделай еще один глубокий вдох, хорошо? — Кивнув, я делаю то, что он говорит, цепляясь за низ его рубашки, мои пальцы скользят по его прессу.
— Откуда ты знал, что это поможет мне успокоиться? — Спрашиваю я его, мой голос все еще немного дрожит.
Он проводит пальцем по моей щеке.
— Я королева панических атак, милая. Мне приходится сталкиваться с этим постоянно. — Я не могу удержаться от легкой улыбки.
— Королева, да? Не король?
— Черт возьми, нет. Я бы предпочел быть королевой, чем королем. Короли слишком жаждут власти. — Его тон легкий и игривый. Я ценю это, но…
— Ты пьян? — Спрашиваю я, обхватывая его руками за талию.
— Немного, — отвечает он, вздрогнув. — А ты?
— Немного. — Я провожу рукой по его спине, и это ощущение немного успокаивает меня.
Он снова дрожит, и я не уверена, от того ли это, что я прикасаюсь к нему, или от того, что в доме становится холодно из-за отключившегося отопления.
— Рейвен, — шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему, — если ты продолжишь так прикасаться ко мне, я… — Он замолкает, наклоняясь, как мне кажется, чтобы поцеловать меня.
Мое сердце колотится в груди громче раскатов грома, когда его губы касаются моих. Я задерживаю дыхание, впиваясь ногтями в его спину, и стон срывается с его губ.
Я хочу отстраниться, задаваясь вопросом, не причинила ли ему боль.
— Нет, — быстро говорит он. — Не убирай руки. Пожалуйста… просто прикоснись ко мне вот так еще раз.
Немного сбитая с толку, я снова кладу руки ему на спину.
Он целует меня, на этот раз прикусывая мою нижнюю губу. Он постанывает, прижимаясь своими бедрами к моим, раздвигая мои губы языком.
О боже мой…
Все эти поцелуи…
Целое искусство…
Это удивительно сложно…
И, кажется, мои мысли кто-то услышал, потому что мгновение спустя Хантер и Зей заходят на кухню. Мы не сразу замечаем, как открывается дверь, и не видим сияние от свечей, которые они несут, зато они прекрасно видят, как мы с Джексом целуемся.
— Да ты блин издеваешься, — разочарованно бормочет Хантер.
Звук его голоса прерывает поцелуй, и мы с Джексом отшатываемся друг от друга.
Свет от свечей падает на его лицо и освещает гнев в голубых глазах. Гнев, направленный на Джекса. Он ничего не говорит; просто качает головой, разворачивается и поспешно выходит из комнаты.
— Черт, — ругается Джекс, отталкиваясь от меня и проводя рукой по волосам.
Зей держит свечу, так что я хорошо вижу беспокойство в глазах Джекса и раздражение во взгляде Зея.
— Ты собираешься пойти поговорить с ним? — спрашивает Зей Джекса, старательно выгибая бровь.
Рука Джекса опускается, когда он кивает.
— Да… — Он направляется к двери, бросив последний взгляд в мою сторону, прежде чем выйти из кухни.
Я с трудом сглатываю, медленно отвожу взгляд от двери и перевожу его на Зея. Я внутренне готовлюсь к какому-нибудь мудацкому замечанию о том, что их ссоры — это моя вина. И, вероятно, так оно и есть. Я просто не могу понять причину, и это нервирует. Неужели мои навыки в общении с людьми настолько скудны, что у меня буквально их нет вообще?
Ты ненормальная, Рейвен.
Ты никогда не впишешься в общество.
Ты никому не нужна.
Ты сломлена.
Ты убийца.
Ты все разрушаешь.
Слезы жгут мне глаза. Чертовы слезы.
Что со мной не так? Почему я плачу? Потому что в очередной раз все испортила. Я уже должна была привыкнуть к этому.
С моих губ срывается медленный вздох.
— Мне нужно идти.
Да, это правильно. Оставь этих парней в покое и перестань втягивать их в драму, которая, кажется, всегда происходит вокруг тебя.