Я накачал его наркотиками на вечеринке и затащил в подвал, где связал и ждал, пока он придет в себя. Вот в чем особенность того, чтобы быть мафиозным отпрыском убийцы-психопата — ты знаешь кое-что о том, как запугивать людей, заставляя их признаться. Однако мой отец всегда обрывал их жизни после того, как заканчивал с ними. Я не убийца. По крайней мере, пока. Это то, о чем я постоянно беспокоюсь. Каждый раз, когда я злюсь, я не могу отделаться от мысли, что генетический монстр попытается вырваться из меня.
В любом случае, как только Портер пришел в себя, он взбесился, плюясь и проклиная меня, требуя, чтобы я отпустил его. Затем, после того как я немного поколотил его — отсюда порезы на костяшках пальцев, — он начал успокаиваться и говорить.
— Ты думаешь, я причастен? — Он смеется, кровь и пот стекают по его лицу. — Это чья-то детская шутка, братан.
— Верно. Но ты немного придурок, когда дело доходит до такого рода вещей, — издеваюсь я, приседая и заглядывая ему в лицо. — И я видел твой внедорожник неподалеку, когда все произошло. — Он прищуривается.
— Мы с тобой оба знаем, что у каждого чертова члена мафии есть внедорожник, подобный моему. Ну, кроме тебя и твоих друзей. — Он ухмыляется. — Ах да, вы же теперь вообще не являетесь частью семьи? Или они отреклись от вас?
Я закатываю глаза.
— Ну что я говорил? Придурок, когда дело доходит до такого рода вещей. — Я начинаю вставать, чтобы снова ударить его, когда он говорит что-то, что совершенно ошеломляет меня.
— Ты думаешь, я идиот? — Ухмылка появляется на его опухшем, избитом лице. — Что ж, вот тебе маленький секрет, который удивит тебя. — Он наклоняется вперед. — Эта хорошенькая птичка, которую ты привел в свою команду, не та, за кого ты ее принимаешь. Рейвенли Уилоувинтер, она же Уиллоу Рейвен Ли. И она переехала сюда не случайно. Ее дяде заплатили, чтобы она могла вернуться в Ханитон.
Мой пульс учащается, но мне удается сохранить самообладание, когда я говорю ему:
— Не знаю, о чем ты говоришь, но мало тебе не покажется.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, братан, — говорит он, театрально закатывая глаза. — Я тоже прожил здесь всю свою жизнь, и не забыл о вашей маленькой подружке.
Кажется, я начинаю паниковать, а я никогда не паникую.
— Второе имя Уиллоу было не Рейвен. — Я не должен был этого говорить, не должен был давать ему понять, что он в выигрыше. Но я хочу услышать, что еще он может сказать.
— Разве? — Он насмешливо приподнимает бровь.
Я хочу ударить его по лицу. И я бы сделал это, если бы не был так сбит с толку тем, что он сказал. И вот тут я совершаю свою ошибку, потому что этот промах дает ему достаточно времени, чтобы ударить своей головой о мою — отсюда и порез на моем лице.
Когда наши головы соприкасаются, нас обоих отбрасывает назад. Стул, на котором он сидит, опрокидывается, а я падаю на пол. И когда стул ударяется о цементный пол, он ломается настолько, что дает возможность выскользнуть из стяжек на запястьях и ногах.
Я сажусь, когда он поднимается на ноги, немного пошатываясь, вероятно, потому что у него сотряс. Думаю, меня эта участь тоже не миновала.
Он не приближается ко мне, но я и не ожидаю этого — Портер слишком труслив без поддержки своих друзей. Однако, прежде чем убежать, он произносит несколько зловещих слов, о которых я не слишком задумываюсь в данный момент, но подумаю позже.
— Я буду мстить, — говорит он, вытирая кровь с губ рукавом рубашки. — Будет много крови и это разобьет тебе сердце. — С этими словами он уходит.
И пока я стою здесь, уставившись на мертвого ворона, я, наконец, понимаю, что он имел в виду. Я чувствую это всем сердцем. И не только своим, но и Джекса с Хантером, что они чертовски ясно дают понять, когда я рассказываю им, что произошло. Ну, за вычетом части с Уиллоу. Я еще не разобрался во всем и не знаю, как им это преподнести. Я определенно не могу рассказать им при Рейвен, потому что-либо она действительно знает, что она Уиллоу, и скрывает это — если это так, я пока не могу ее разоблачить — либо она об этом даже не подозревает, и я не могу вот так просто свалить все на нее. Потому что рассказать ей — значит рассказать ей все о прошлом — вывалить на нее всю боль, пытки и предательство. Я не могу этого сделать сейчас. Или когда-нибудь.
— Не могу поверить, что ты это сделал, — бормочет Джекс, меряя шагами гостиную. — Хотя нет, могу, потому что ты — это ты, но я все равно очень зол!