Здравствуйте, господин Эйхельбаум. Как Ваше драгоценное здоровье? Это — я, Ваш призрак. Вы готовы продать мне пару деревянных башмаков для нашего друга?
Вы злой человек, Дон. Вы не верите в Бога.
Что Вы, мой господин, просто мы с Вами верим в разных Богов: я в своего, а Вы не в моего. Из-за этого все Ваши неприятности.
Я бы хотел передать Ваш заказ лично.
Нет, господин Эйхельбаум, во-первых, это может плохо сказаться на Вашем зрении, а во-вторых, я слишком ленив и малоподвижен. Тем более, что Вы старый и не симпатичный и мне не нравитесь. А с мужчинами, которые мне не симпатичны, я не встречаюсь! Сделаем проще: сегодня Вы пошлете мне поздравительную открытку в Женеву с обратным адресом в Западном Берлине.
С чем Вас поздравить, господин Дон?
С удачной охотой на дикого зверя. Какого Вы любите больше всего? Ну, скажем, на зайца — он достаточно для Вас дикий?
Вы исполните свое обещание исчезнуть из моей жизни, Дон?
Не торгуйтесь, мой господин, у Вас поднимется давление, а это вредно для Вашего здоровья: вы можете умереть прямо на юной, прекрасной и к тому же несовершеннолетней Луизе из милого веселого домика на Рембрандтплейн.
Вы и про это знаете?
Вы, чудак, Эйхельбаум. Как можно шантажировать такого уважаемого и умного человека только по линии его прошлого? Настоящее же не менее интересно, хотя бы для полиции!
Я все сделаю, только оставьте меня в покое.
Премного благодарен. Живите с миром. Вечного вам счастья и добра, успехов Вашей семье и удачи в бизнесе...
Вы — дьявол, Дон!
За Вашими фантазиями не угнаться, мой милейший Эйхельбаум. То я — бог, то — дьявол. Вы уж определитесь как-нибудь, а то я сам запутаюсь: кто я такой, и буду долгими сырыми вечерами сходить в одиночестве с ума и звонить Вам с надоедливыми расспросами!
Прошу Вас! Я все сделаю!
Вы умница, оберштурмфюрер!
На том конце провода глухо охнули и повесили трубку. Все-таки люди не любят свое прошлое! А зря — в прошлом залог нашего будущее, которое прекрасно особенно тогда, когда ты его не боишься.
15.
Попробуйте, попробуйте, мой дорогой мистер Макдауэл, этот сыр. Конечно, французы правы, когда подают сыр последним блюдом. Но в этом и есть их хитрость! Сыр очень калорийный продукт, а все французы жуткие жадины и вот они и едят сыр, чтобы подешевле насытиться! — Лаура звонко рассмеялась шутке доктора.
Вы поэтому мне предлагаете на закуску сыр, чтобы я не смог больше ничего съесть, уважаемый господин Бойзен? — Дастин весьма тонко парировал доктору. — Кажется, фрау Лаура рекламировала мне какое-то необыкновенное фирменное блюдо?
Вам палец в рот не клади, мой юный английский друг, — расхохотался Бойзен. — Как Вы меня ловко поймали! Конечно, здесь потрясающая оленина под ягодным соусом, сваренная в пиве и вине. Что? Неожиданная смесь? А вот Вы попробуете и за кусочек этого пикантного блюда захотите отдать все секреты Вашей страны! Но я не возьму. Нет, господин дипломат! Ни за что! Все секреты мира не стоят и подливки этого произведения искусств! Да-да. Именно произведения. Но это должен был быть сюрприз гостеприимных хозяев! Ай-яй-яй! Фрау Лаура! Ну как же Вам не стыдно! Вы не должны были раскрывать английскому дипломату все тайные секреты Рейха! Ну, конечно, теперь уже поздно — тайное всегда становится явным. Ведь немцы, мой юный друг, потому такие ненасытные животные, что привыкли к высококалорийной пище. Великая нация — это прежде всего — великая кухня, а не какие-то там сосиски с пивом. Это только для шпионов мы питаемся всякой гадостью, чтобы все в мире решили, что германская нация ленива и неповоротлива! Какой же Вы однако внимательный, мистер Макдауэл, прямо как английский шпион! С Вами надо быть настороже — этак чего доброго, проболтаюсь ненароком, а Вы потом будете меня шантажировать!